- Но не эта.
- Никогда в жизни не встречал такой несговорчивой женщины, - мрачно пробормотал он.
- Мне не надо милости ни от вас, ни от кого другого.
- Сторм, почему бы нам не быть вежливыми друг с другом? Почему вы вечно нападаете на меня?
- Нападаю? - Она отшвырнула покрывало и перекинула длинные полуголые ноги через край кровати.
Бретт поймал их раньше, чем они коснулись пола. Его большие ладони казались очень теплыми на ее бедрах.
- Вы должны три дня пролежать в постели.
- Что?
- Полный покой в постели в течение трех дней, Сторм. И вы не должны выходить из дома целую неделю. У вас сотрясение мозга.
Она уставилась на него:
- Вы хотите наказать меня за то, что я подглядывала за вами!
Устав с ней спорить, он резко встал:
- Не глупите. Это указания доктора Уинсдоу, и вам придется им подчиниться.
- Я прекрасно себя чувствую.
- Вы останетесь в постели.
- А пользоваться ночным горшком мне можно?
- Конечно, - и глазом не моргнув, ответил он. Она снова рухнула на подушки:
- Да собираетесь вы, в конце концов, сказать мне что-нибудь насчет прошлой ночи?
У него чуть изогнулись уголки рта.
- Да, вообще-то собираюсь. Когда вам в следующий раз захочется узнать, куда я ухожу, пожалуйста, спрашивайте.
- Вы бы ответили, что это не мое дело, - мрачно проговорила Сторм.
- Возможно. Черт побери, Сторм! Вы могли сломать себе шею!
- Лучше бы так оно и вышло, - ответила она, уставясь в стену.
Он стиснул челюсти.
- Неужели я так плох? Вам известно, что любая незамужняя женщина в этом городе готова на что угодно, лишь бы очутиться на вашем месте?
- Я - не любая женщина, - с вызовом произнесла Сторм. - И я готова на что угодно, лишь бы не быть на этом месте.
Они уставились друг на друга. Лицо Бретта потемнело от раздражения.
- Вы не собираетесь уступать ни единого чертова дюйма, верно?
Она не ответила.
Бретт повернулся к двери:
- Я загляну к вам ближе к вечеру. - Он хмуро посмотрел на нее: - Если я обнаружу, что вы встали с постели... - Он замолчал. - Слушайте, пообещайте, пожалуйста, послушаться указаний доктора.
Она сделала вид, что думает.
- Сторм, если вы не будете себя хорошо вести, то, когда поправитесь, я изобью вас до полусмерти.
- Ладно, - неохотно пообещала она.
Он захлопнул за собой дверь.
Не успел он уйти, как Сторм почувствовала, что на нее тяжким грузом накатывает уныние. Ведь он был так добр к ней до того момента, как она стала его изводить. Но почему? Откуда эта внезапная перемена? И тут события прошлой ночи нахлынули на нее во всем своем кошмаре, и ей стало глубоко безразлично, что она вела себя грубо и вызывающе. Перед ней в полную силу предстал образ Одри, женщины с каштановыми волосами. Такая маленькая. Такая дьявольски красивая. Сторм захотелось плакать.
Но в результате у нее мгновенно разболелась голова, так что она снова легла, закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать. Это было невозможно. Ее преследовал образ Бретта - смуглого, греховно-красивого, пылкого, неулыбчивого. В своем разыгравшемся воображении она видела Одри, модную и изящную, в объятиях Бретта, прижавшегося губами к ее губам, страстно целующего ее. Сторм застонала.
Все же этот день оказался не таким бесконечным, как можно было ожидать. После утренней ванны она уснула и проспала до середины дня. Потом немного поела и стала перелистывать "Всякую всячину", лучшую в городе газету.
***
- Сторм!
Она обнаружила, что уже стемнело и что она снова задремала. Сквозь сон к ней пробивался голос Бретта, негромкий, неуверенный, словно он сомневался, будить ее или нет. Она слышала, как он сказал:
- Просто поставь это вот здесь, Бетси. Она, наверное, проснется голодная.
- Хорошо, сэр.
- Она не вставала?
- Она почти весь день проспала, бедняжка.
Наступило молчание, потом Сторм услышала шаги и то, как открылась и закрылась дверь ее спальни. Она почувствовала запах жареного мяса и открыла глаза, думая, что осталась одна. Но она ошиблась.
Бретт небрежно развалился в кресле, одетый в облегающие бриджи для верховой езды, сапоги до колен и свободную полотняную рубашку. Он глядел в окно, давая прекрасную возможность любоваться его профилем.
Сторм принялась украдкой разглядывать Бретта, начиная с классического, четкого профиля. Потом ее взгляд переместился, и она обнаружила, что изучает его ноги. До этого она их видела только однажды, мельком, обтянутыми в мягкую оленью кожу. Не так, как сейчас, когда она могла рассматривать их незаметно. У него были крепкие, мускулистые бедра, они казались достаточно мощными, чтобы сокрушить ее, если ей когда-нибудь доведется попасть между ними. Ей явственно вспомнился его первый поцелуй там, на берегу, его твердые, требовательные губы, его восставшая плоть, нетерпеливо прижимавшаяся к ее животу. Ее взгляд машинально последовал за мыслями: сейчас там был просто наводивший на некоторые мысли бугорок...
