— Выглядишь неважно, — Драко Малфой обошёл её и теперь вглядывался в эти зелёные глаза, которые так ему нравились в прошлом году. Сам парень тоже выглядел не очень, да и не удивительно, его отца отправили в тюрьму за всё, что он с приспешниками наделал в Министерстве Магии. Мать была безутешна, да ещё и Беллатриса Лестрейндж, с другими Пожирателями, «прописалась» в его родном поместье. В общем, дела были, как нельзя хуже.
Белла молча оглядела парня, пожав плечами. Что тут можно было сказать? Прошедшие события прошлись «каточком» по ним обоим. Так и не произнеся ни слова, она решительно двинулась по направлению к Гриффиндорскому столу, оставив парня в одиночестве. Он долго смотрел, как она уходит, а затем присоединился к своим сокурсникам.
Гермиона вскочила со скамьи, как только завидела приближающуюся подругу, бросившись обниматься.
— Перестань, ты мне больно делаешь, — Зажмурилась от боли последняя. Руки и ещё несколько участков её кожи покрылись алыми пятнами от магических ожогов, как ни старалась мадам Помфри, до конца они так и не зажили, причиняя не сильную, но всё же боль.
— Прости, прости, просто, я жутко рада тебя видеть, — Затараторила гриффиндорка, поспешно отстраняясь, глаза её сияли.
— Здорово, что ты вообще жива осталась, — Ободряющим голосом произнёс Рон, улыбаясь «во все тридцать два». Драконорожденная опустилась на скамью, лицо её не трогала ни малейшая улыбка, настроение, казалось, никогда не придёт в норму. Ей жутко не хватало этих тёмных, пронзительных глаз, раздражающих насмешек с невообразимой долей нарциссизма. В Министерстве, Реддл был так холоден к ней, а потом, после минутного разговора, она сама заставила его уйти, исчезнуть, будто никогда его и не было в её жизни. Мир застилала серя пелена тоски и Изабелла Джонс никак не могла отдёрнуть этот полог. Как заметила девушка, Гарри тоже прибывал в депрессивном состоянии, Сириус был единственным, по-настоящему родным для него. Впрочем, Джинни Уизли, обнимающая и целующая парня, судя по всему, неплохо справлялась с психологической реабилитацией.
Потихоньку шум вокруг стих, Дамблдор, вернувшийся в школу в качестве директора, начал свою напутственную на лето речь. Много слов, касательно тёмной стороны, что необходимо делать правильный выбор. Белла, будто бы во сне, слышала все эти слова, но абсолютно не впитывала их смысл. Вдруг речь стихла, а по залу пробежался шепоток, девушка, подняла взгляд от стакана, в который вглядывалась уже добрые пять минут.
Через парадные двери, истошно крича и оповещая о своём присутствии, ворвался Сет, плавно взмахивая крыльями. Сокол сделал круг над столами, дождавшись, пока хозяйка встанет с места и поднимет руку. Усевшись девушке на предплечье, сокол внимательно вгляделся в её глаза, в которых читалось нечто похожее, на помесь надежды и страха. Бледная, но, тем не менее, красивая, она протянула дрожащую руку к клюву птицы, извлекая из него белоснежную, свежую розу, листья которой слегка мерцали в трепещущем свете. К лапке сокола был прикреплен небольшой кусочек пергамента, отцепив его, Белла пробежалась глазами: «По прибытию. У выхода с вокзала». Аккуратный, косой почерк, она его сразу же узнала. Тем временем, с чувством выполненной работы, сокол пронзительно вскрикнул и поднялся на крыло, покидая зал. Драконорождённая ещё с минуту стояла, в полной тишине, пытаясь собраться с мыслями. Вдруг, цветок в её руке вздрогнул, став тёплым, девушка инстинктивно разжала руку, но роза уже успела превратиться в серебристое облачко и дальше, обратившись поблёскивающим, чудесным драконом, который взвился под потолок, описав вокруг Изабеллы Джонс причудливую спираль, рассеялся сверкающими искрами прямо над её головой. «Боже, как красиво», — Выдохнула Лаванда Браун, заворожённо глядя на то, как серебристые искры, долетая до Беллы, медленно гаснут, словно тающие снежинки. «Инфлэйм», — Мысленно приказала Белла, наводя палочку на кусочек пергамента, а затем, наблюдая, как он превращается в пепел, поедаемый пламенем.
Девушка покинула Большой зал, так и не приступив к ужину, поднявшись в комнату девочек, она задёрнула полог постели, просидев так до самого вечера.
Утром они ехали в поезде, выбрав, как всегда, самое дальнее купе. Рон и Гермиона остались в вагоне для старост, поэтому для Невилла и Полумны хватило места. Гарри, сидящий рядом с Джинни, был довольно разговорчив, по сравнению с прошлым вечером — настроение его заметно улучшилось.
— Ты же приедешь к нам летом, правда? — Осведомилась Джинни, держа Гарри за руку. Парень утвердительно кивнул.
— Тебя встречают тётя и дядя, да, Гарри? — Полумна рассматривала журнал, как всегда, перевернув его вверх тормашками.
— Точно, жду не дождусь, когда смогу уехать от них.
— А тебя, Белла? — Полумна закрыла журнал, устремляя взгляд на драконорожденную, сидящую у окна.
— Фил, мамин парень, он в Министерстве работает, должен заехать на машине…
— Ты не очень-то рада? — Невилл заметил, как Белла слегка нахмурилась, будто вспомнила что-то мерзкое.
— Он гадкий тип, пьёт много вечерами.
