Зато в процессе нашёл нечто, не менее интересное. По крайней мере с точки зрения самого Ровера. Запасы мяса, что хранились сразу в нескольких небольших помещениях с охлаждением. Судя по образам, которые я уловил в его памяти, там было немало всего — от мраморной говядины до целых уток и приличного объёма гусиной печени.
Мой приказ не трогать ресторанные блюда он прекрасно помнил. Но после недавней схватки, в процессе которой пёс сожрал приличное количество артефактов, его уровень интеллекта чуть подрос. Так что зверь, к своей громадной радости, вдруг осознал, что лежащее отдельно и сырое мясо, к блюдам никак не относится. После чего принялся его радостно пожирать. Обращая тонкой энергетической пылью и получая при этом несказанное наслаждение.
Остановил я его в тот момент, когда Ровер опустошал последнее хранилище, наполненное курятиной. Практически полностью завершив процесс.
Прямой команды, он естественно послушался. Сразу же вернулся к столу, с довольной мордой усевшись рядом и всем своим видом показывая, что он хороший пёс, который не успел ничего натворить. А то, что со стороны кухни слышится дичайшая ругань, так это какие-то местные проблемы. К нему никакого отношения не имеющие.
Указание на то, что я вижу его память и в курсе всех проделок, его тоже не смутили. Более того — зверь ещё и обиделся. Фыркнув, улёгся на пол, положив голову на лапы и отвернувшись в противоположную от меня сторону. При этом послав ментальный сигнал о том, что вообще-то в точности следовал командам. И раз это привело к каким-то проблемам, то дело не в нём, а в неточности отданных приказов.
Вспомнив настоящего Ровера, который как-то с идентичной же формулировкой взял ночным наскоком цитадель последователей одного из богов, я невольно усмехнулся. Центурион тогда тоже твердил, что разведка боем бывает разной и ему никто не указывал, на каком именно моменте надо остановиться. Вот он и закончил эту самую разведку в арсенале крепости, где пытались забаррикадироваться последние её защитники. После чего отправил гонца к легату с известием о том, что врагов в стенах укрепления больше не осталось.
Тот факт, что в цитадели могло в любой момент объявиться само божество, что привело бы к гибели всей центурии, его не смущал. Равно как и пса сейчас абсолютно не тревожил поднявшийся переполох.
Милослава, которая уже махнула ближайшему официанту, к шуму со стороны кухни прислушивалась с заметным интересом, порой задумчиво поглядывая в мою сторону. Да и настороженность полового, который смотрел на нас с изрядным волнением, тоже отметила.
Впрочем, услышав, что дева заказывает только рыбу и морепродукты, тот немного успокоился. А после того, как я тоже попросил себе стейк из лосося, вовсе расслабился. Я же, на всякий случай напомнил Роверу, что в этом ресторане больше ничего есть нельзя. По крайней мере без моей команды. Потому как пёс уже навострил уши и принялся размышлять, не может ли оказаться так, что лосось окажется вкуснее гусиной печени?
Когда работник ресторана отошёл в сторону, Милослава решительно поднялась на ноги, расположившись рядом со мной. Скорее всего сочла, что если мы станем переговариваться, сидя напротив друг друга, это будет слишком громко. Хотя, если русала действительно об этом волновалась, то делал это зря — маскировочный полог я уже выставил. Собственно, как и абсолютно все гости ресторана из числа Пробуждённых, которые оставались на своих местах.
Опустившись на стул, дева покосилась в сторону тех столиков, что были видны из-за колонны и слегка наклонившись в мою сторону, прошептала.
— Ты расскажешь, что это было? Сначала я почувствовала колебания силы, потом на кухне принялись ругаться из-за исчезнувших продуктов, а потом тут снова прошла вибрации энергии. Зачем тебе понадобилось опустошать их кладовую?
Я предполагал, что её первый вопрос прозвучит совсем иначе. Но такое начало разговора тоже вполне подходило. Хотя раскрывать ей подобные детали прямо сейчас, я не собирался.
— Об этом я тебе тоже расскажу. Но позже.
Ровер, который уловил, что речь идёт о нём и на секунду поднял голову, с интересом рассматривая русалу, снова улёгся. Делая вид, что беседа ему абсолютно неинтересна и он до сих пор обижен из-за беспричинной ругани. А вот в глазах Милославы мелькнуло лёгкое разочарование.
— Я же дала тебе Слово Крови. Сам знаешь, теперь не смогу навредить.
На практике, это было не совсем так. Мой разум сходу выдавал добрый десяток вариантов, как обойти данное обещание, не нарушая его формулировку. Несмотря на то, что Слово её народа являлось мощной присягой, завязанной на связь между двумя разумными, обойти его всё равно было можно. Особенно, если дева будет испытывать по отношению ко мне недоверие.
