Зайдя внутрь, подошёл к дивану, на котором я сидел. Протянув исписанный ручкой лист бумаги.
Как и ожидалось, моя идея о том, что в случае проигрыша в поединке, Цурабовы капитулируют без всяких условий, оказавшись в полной власти победителя, Вышеславу не понравилась.
Думаю, нобиль не предполагал, что может проиграть. Но и чрезмерно рисковать, не собирался.
Его контрпредложение было иным — в случае моей победы, Цурабовы признавали поражение в начавшемся конфликте и обязались более не враждовать с фамилией Вольновых. Плюс, я получал право изъять десятую часть их активов.
А вот в случае моей гибели, условие оставалось прежним — капитуляция. Правда, в данном случае это было, скорее условностью. Рядом не было никого, кто мог бы назваться Вольновым по крови. Или хотя бы по факту приёма в фамилию.
Одобрительно кивнув, я протянул бумаги обратно клерку.
— Я согласен. Время тоже подходит.
Мужчина тихо хмыкнул, рассматривая меня с настороженной задумчивостью.
— У вас есть кандидатуры на позицию секунданта? Или нам кого-то подобрать?
Почти без паузы, добавил.
— У нас есть список из десятка дворян, в чьём слове никто не станет сомневаться. Если желаете, можем обеспечить одного из них.
Я отрицательно качнул головой.
— Обратитесь к графу Кольцову. Назовите мою фамилию и объясните ситуацию — скорее всего он согласится принять участие. Если откажется — попробуйте выяснить, где сейчас Бестужев. В случае, если гусар за пределами Омска — сообщите. Я что-то придумаю.
Среди эмоций работника сверкнула мощная вспышка изумления.
— Его Сиятельство, Кольцова? Но… Я боюсь он сейчас немного занят. Вы же в курсе про недавние события в городе?
Улыбнувшись, я согласно наклонил голову.
— Естественно. Скажу больше — я в них участвовал. Именно поэтому, граф может согласиться.
После короткой паузы, тот снова поклонился и покинул кабинет. Полчаса практически истекли. Но формальное согласие от Цурабова уже было получено — с этого момента, любые боевые действия замораживались до момента окончания поединка.
Сидящий на втором диване Велемир, который продолжал кутаться в медвежью шкуру, угрюмо пробурчал.
— Цурабовы-фурабовы. Раздавить их и дело с концом. Сами виноваты, раз решили, что могут с вами тягаться.
Усмехнувшись, я поднялся со своего места. И почувствовал, как моментально заурчал желудок.
На предложение перекусить в ближайшем трактире, Велимир ответил вспышкой радости. Да и Ровер, который носился по окрестным улицам, намёк на трапезу, воспринял позитивно. Рассчитывая, что ему тоже что-то перепадёт.
Правда, перед тем, как покинуть здание, мне пришлось подписать соглашение о проведении поединка, с перечнем новых условий. А потом согласиться на присутствие с собой сопровождающего из числа работников компании. Молодого Пробужённого, увешанного артефактами — он должен был проследить, чтобы я вдруг не исчез в неизвестном направлении. Такие случае тоже бывали. И пусть не несли финансовых потерь, но заметно сказывались на репутации конторы.
Вот только до трактира мы не добрались. Как только оказались снаружи, из стоящего неподалёку автомобиля, вынырнули три фигуры в чёрных мундирах. Тот самый полковник, что пытался допросить меня во время прорыва навей в центре Омска и двое его солдат.
Саму машину Ровер прекрасно видел. Но разобрать, кто именно сидит внутри, пёс не смог — транспорт был надёжно экранирован.
Подойдя, Самоедов остановился в паре шагов.
— Нам необходимо поговорить. Это дело государственной важности.
Видимо заметив лёгкую иронию на моём лице, офицер сухо добавил.
— Боюсь, в этот раз, отказаться у вас не получится.
Сопровождавший нас работник, на мертвоборцев уставился с нескрываемым удивлением. А застывший рядом Велемир недовольно прогудел.
— В городах царёвы люди завсегда храбры. Ты мне такое, в моём лесу повторить попробуй. Да живым потом выбраться.
Полковник нахмурился, рассматривая здоровяка. Я же поинтересовался.
— Не выйдет отказаться, потому как вы меня в чём-то подозреваете?
Офицер мельком глянул на юношу. Потом скользнул взглядом по вывеске конторы. Снова посмотрел на меня.
— Думаю нам лучше поговорить в более приватной обстановке.
Постаравшись продемонстрировать на своём лице искреннее огорчение, я пожал плечами.
— Возможно и так. Но учтите, что у меня сейчас война.
Мужчина поморщился.
— Теперь это официально зовётся враждой. И я в курсе. Цурабовы потеряли завод и склады.
Снова взглянув на здание за моей спиной, добавил.
— Хотите предложить им перемирие?
Я усмехнулся.
— Отнюдь. Вызвал на поединок главу фамилии.
Лица двоих солдат, что сопровождали полковника, вытянулись. А вот он сам, похоже нисколько не удивился.
— Раз так и вы куда-то выбрались в сопровождении представителя посредника, значит опасность вам не грозит.
Его эмоции ощущались слабо — защитных артефактов у офицера хватало. Тем не менее, даже без этого было понятно — у полковника имелась какая-то информация о моей персоне. А то и спущенный сверху приказ. И Самоедов был твёрдо намерен со мной пообщаться.
