Если мы, кроме того, можем выявить субъективные причины суждения, принимаемые нами
за объективные основания его, и, стало быть, объяснить утверждение, ошибочно принятое
за истинное, как событие в нашей душе, не нуждаясь для этого в характере объекта, то мы
раскрываем видимость и больше уже не обманываемся ею, хотя в некоторой степени она
все еще продолжает искушать нас, если субъективная причина видимости присуща нашей
природе.
Утверждать, т. е. высказывать как нечто необходимо значимое для каждого суждения, я
могу только то, что приводит к убеждению. Уверенность я могу сохранять для себя, если
она удовлетворяет меня, но я не могу и не должен пытаться рассматривать ее как значимое
и для других людей.
Признание истинности суждения, или субъективная значимость суждения, имеет
следующие три ступени в отношении убеждения (которое имеет также объективную
значимость): мнение, веру и знание. Мнение есть сознательное признание чего-то
истинным, недостаточное как с субъективной, так и с объективной стороны. Если
признание истинности суждения имеет достаточное основание с субъективной стороны и в
то же время считается объективно недостаточным, то оно называется верой. Наконец, и
субъективно и объективно достаточное признание истинности суждения есть знание.
Субъективная достаточность называется убеждением (для меня самого), а объективная
достаточность-достоверностью (для каждого). Я не буду останавливаться более на
разъяснении столь ясных понятий.
Никогда не следует составлять себе мнение, если не знаешь по крайней мере чего-то такого, посредством чего проблематическое само по себе суждение ставится в связь с истиной, которая, хотя и не полная, тем не менее представляет собой нечто большее, чем
произвольный вымысел. Кроме того, закон такой связи должен быть достоверным.
Действительно, если и в отношении этого закона у меня есть только мнение, то все
оказывается лишь игрой воображения, не имеющей никакого отношения к истине. В
суждениях чистого разума мнения вообще недопустимы. В самом деле, так как эти
суждения не опираются на эмпирические основания, а должны быть познаны a priori, где
все необходимо, то принцип связи требует всеобщности и необходимости, стало быть, полной достоверности, в противном случае в них нет ничего ведущего к истине. Поэтому в
чистой математике нелепо высказывать мнения-здесь нужно или знать, или воздерживаться
от всякого суждения. Точно так же обстоит дело с основоположениями нравственности, где
нельзя отваживаться на поступок исходя только из мнения, что нечто дозволено, а должно
обладать знанием этого.
В трансцендентальном же применении разума мнение-это, конечно, слишком мало, но
знание-слишком много. Поэтому в чисто спекулятивном смысле мы вообще не можем
здесь высказывать суждения: субъективные основания для признания истинности
суждения, способные породить веру, не заслуживают в спекулятивных вопросах никакого
одобрения, так как не могут обойтись без эмпирической помощи и не могут в равной мере
быть сообщены другим.
Но в чисто практическом отношении теоретически недостаточное признание истинности
суждения может быть названо верой. Это практическое намерение касается или умения, или нравственности, причем первое-для любых и случайных целей, а вторая -для
безусловно необходимых целей.
Если цель поставлена, то условия для ее достижения гипотетически необходимы. Эта
необходимость субъективно, но все же лишь относительно достаточна, если я не знаю
никаких других условий, при которых цель была бы достижима; но она безусловно и для
каждого достаточна, если я достоверно знаю, что никто не может знать других условий, ведущих к поставленной цели. В первом случае мое допущение и признание истинности
некоторых условий есть лишь случайная, а во втором случае необходимая вера. Врач
должен что-то сделать для больного, находящегося в опасности, но, не зная болезни, он
наблюдает ее проявление и, если не находит ничего более подходящего, высказывает
суждение, что это чахотка. Его вера даже в его собственном суждении чисто случайна, другой, быть может, правильнее угадал бы болезнь. Такую случайную веру, которая, однако, лежит в основе действительного применения средств для тех или иных действий, я
называю прагматической верой. Ъ
Глава 24
Обычным критерием для того, чтобы узнать, составляет ли чье-нибудь утверждение только
уверенность или по крайней мере субъективное убеждение, т. е. твердую веру, служит пари.
Нередко человек высказывает свои положения с таким самоуверенным и непреклонным
упорством, что кажется, будто у него нет никаких сомнений в истинности их. Но пари
приводит его в замешательство. Иногда оказывается, что уверенности у него достаточно, чтобы оценить ее только в один дукат, но не в десять дукатов, так как рисковать одним
