Никс рассказывал не все подробности, опуская некоторые детали кровавых драк. Он умолчал о том, как под толстой дверью его ногами был раздавлен Ранки и как его верный адамантиевый меч своим лезвием распорол брюхо Греха. Никс не хотел, чтобы в душе его учителей поселилась тревога за его жизнь. Особенно Летаврус не хотел вдаваться в подробности боя с морлоками, но опытной разговорщице Велме все же удалось подловить его:
– Сколько было этих мохнатых тварей?
– Примерно тысяча, – Никс осекся и понял свою ошибку только тогда, когда из груди красивой женщины вырвался вздох ужаса.
– Я не считал точно, но… – Летаврус всеми силами пытался оправдаться, но в разговор неожиданно вмешался Кантр:
– Значит, мерзких пожирателей падали было намного больше, – на лице старого охотника проскользнула улыбка, и он украдкой подмигнул Никсу, – уж я-то знаю, с какой скоростью может двигаться мой лучший ученик и сколько при этом разрушений он может принести в стан врага. Поверь, мне, жена, их была не одна тысяча, уж я-то точно знаю.
– Но почему они напали на вас? – Велма никак не могла успокоиться, когда услышала о реальных соотношениях сил.
– Да, в Хатхе есть небольшие лагеря бандитов, но это в основном большие и неуклюжие людоеды со своими дубинами и копьями, – Кантр вторил словам своей жены, никак не желая уступать ей в эрудированности.
– Людоеды тоже были, – Никс спокойно кивнул в сторону лежавшего на скамье арбалета, – мне даже пришлось использовать дополнительные стрелы.
– Но как ты смог порвать свой крепкий походный костюм?
– Это сделал за меня король морлоков.
– Кто?! – пожилые супруги хором вскрикнули от удивления.
– Король-морлок или король морлоков, – Никс постарался жестами показать, кто это такой. – Такой высокий, вдвое выше меня ростом, втрое шире в плечах и весь в желто-белом меху и еще источающий довольно неприятный запах спекшейся крови.
– Никс! – Кантр прервал поток слов, так ярко описывающий чудовище. – Знаешь ли ты, мальчик, что такое существо, как королевский морлок, или, как ты его назвал, король-морлок, рождается один раз в два столетия? – Кантр многозначительно посмотрел на свою жену, как бы в поисках подтверждения своих слов. – Велма молча кивнула. – Предводитель этих плотоядных карликов никогда не покидает своих глубоких пещер.
Жена продолжила речь Кантра:
– Его работа в основном состоит в строительстве новых коридоров глубоко под землей, чтобы мелкие сородичи смогли разместить там свои семьи, увеличив тем самым численность населения. Покончив с ним и с основной частью его племени, ты практически избавил запад Лаударума от морлоков как минимум на два столетия.
– Это он сказал мне о таинственном маге, который предупредил их о моем приходе и обещал им в награду за мою поимку Хейли, – Летаврус аккуратно встал из-за стола и хотел пройти отдохнуть к большой скамейке, как мягкая рука Велмы остановила его:
– А что за странная вспышка бело-синего света озарила вчера на восходе западные окрестности?
– Это самое интересное, – Никс понял, что от рассказа о последних обстоятельствах своего пробега из Хатки ему так просто не отвертеться. Хотя реакцию Велмы, любившей его, как сына, Летаврус мог угадать заранее. – Противостоявший мне маг обладает гораздо большим влиянием, чем можно себе представить. Он наслал на меня «кару небес». Этот яркий столб света ты, Велма, и видела вчера на восходе, когда ярость воздушной стихии, достигшая своего апогея, выплеснула всю свою мощь на древний город. Мне пришлось перевоплотиться, чтобы на своих крыльях унести себя и Хейли из обреченного места.
– Значит, ты все-таки использовал свою силу?
– Да, мне пришлось это сделать, сожалею.– И ты вкусил кровь морлоков? – Велма уже догадывалась об ответе, но все же не побоялась задать вопрос.
– Да, иначе я бы не увидел всю картину правды.
Жена старого охотника нежно провела кончиком пальцев по щеке Никса:
– Ты ни в чем не виноват, Никс. Ты обязан был спасти невинную жизнь и ты спас ее. Хатка все равно уже была мертвой, она умерла в тот день, когда дед нынешнего короля Эверхарда во главе своего войска Белых Грифонов вторгся в стены этого цветущего города и под предлогом борьбы с ересью сжег его дотла, обратив красивые здания в необитаемые руины.
– Но я видел его возрождение, – перед глазами Никса, словно воочию, стояли полуразрушенные древние стены с наспех сколоченной над ними крышей.
– Камень все равно не разрушить. Хатка – это не только высокие башни и осколки древних стен. Хатка – это камень, поросший мхом и травой, с древней мостовой, и подземные катакомбы, прорытые бесчисленными узниками глубоких тюрем. Город имеет свой цикл жизни, и если он только начал возрождаться, то этот процесс еще продлится не один год. – Велма читала Никсу лекцию по истории и мирозданию, желая успокоить взволнованную душу Никса. Она понимала, что чувствовал ее приемный сын, вспоминая, как начавшие просыпаться после многовекового сна древние руины превращались в осколки под действием чужой воли, направленной на Летавруса.
