– То, что разрушил один мудрец, другой – восстановит.
Подобная философия мага только взбесила:
– А такие вот народные мудрости цитировать в нашем положении неуместно, – пробубнил маг. – Это место я не знаю, и даже не читал о нем ни в одном из трудов по истории.
– Да ну? – Никс ему ни на грош не верил, но вслух свои мысли не высказывал.
Густав с измученным видом посмотрел на Летавруса и только теперь увидел, что роба послушника в области предплечья обильно смочена кровью.
– Ты что, ранен?
– Крейн – отличный стрелок. – Никс попытался выдернуть застрявшую в его теле стрелу – безрезультатно, боль еще больше заставила его согнуться. Он не заметил, как медленно закрыл глаза и его тело осело на пол. Следом за наемником на мраморном полу оказались его охотничий нож и трофейный меч.
– К сожалению, я не могу тебе ничем помочь без необходимых ингредиентов.
– Можешь за меня не беспокоиться, – Никс знал, что мага лучше всего оставить в этом месте одного, таким образом ловкий старик быстрее найдет выход из паучьего города. Как только шаги старого авантюриста стали понемногу затихать, Никс, стараясь не производить лишних звуков, отправился вслед за ним, держась в отдалении.
Несколько поворотов по просторным коридорам неожиданно привели Никса к маленькому залу, в центре которого на круглом деревянном столе стояла небольшая чаша, доверху наполненная синей бурлящей жидкостью.
Сходящиеся к потолку стены и четкие прямые углы на соединении плинтусов подсказали наемнику, что он попал в небольшую пирамиду.
«Странно, Густав точно не заходил сюда, а ведь я следовал строго по его следам. А, как болит рука!» – Никс закрыл глаза, прогоняя чужое наваждение. Наемник прекрасно понимал, какие силы сошлись в этом месте, но пока все выглядело спокойным, за исключением того, что теперь Густав – единственный в этом Хранилище человек – как всегда, куда-то исчез. Никс повернулся и посмотрел в ту сторону, откуда он только что пришел. Как он и ожидал увидеть, его встретила равнодушная малахитовая стена. Точно такая же, как и три ее сестры, составляющие каркас помещения.
Никсалорд провел языком по пересохшим губам, его язык защипало от полученного пореза. Странно! Летаврус ощупал рот, зубы и обнаружил, что у него выросли клыки, совсем как у вампира, в которого он может превращаться. Но никаких признаков опасности наемник не заметил, хотя его пальцы инстинктивно сжали рукоять меча. Пусть и в ослабевшей руке, но все-таки это было оружие и довольно опасное.
«Не может взять ни живой, ни мертвый», – эти слова, только почему-то произнесенные голосом Аль-эм-Ашвул, сами собой всплыли в памяти Никса, а его раненая правая рука сама потянулась к стоявшей на деревянном столе чаше. Наемник знал, что трогать неизвестный сосуд, а тем более пить из него нельзя ни в коем случае, но вампир, сидевший внутри изможденного человека, настаивал на том, что чаша безопасна. По крайней мере, Летаврус точно ощущал, как внутри него что-то поднимается, и еще чуть-чуть, и невероятные силы раскроются перед ним.
