Филипп со всех ног мчался по улицам города, стараясь как можно скорее добраться до Белвара. Никс был явно не в тюрьме, тот воин в красных доспехах точно сказал, что наемник взял в плен какого-то мага и затерялся среди многочисленных ходов в лабиринтах какого-то подземелья.
– Человек! – Филипп обернулся на позвавший его голос. Рука сама сжала эфес шпаги, а внутреннее чувство тревоги обострилось до предела, но на сей раз опасения оказались ложны. И стоило только неудачливому диверсанту посмотреть в приветливое лицо спешившего к главным воротам горожанина, как все напрасные мысли тут же отошли на второй план.
– Карлангер, – довольным голосом, слегка дрожащим от возбуждения и долгой пробежки, счастливый житель Мудрахана принялся рассказывать о произошедших в городе за ночь событиях. – Карлангер и его ребята смогли поймать вампира! Представляешь, вампира! Живого, настоящего! А все наши правители говорили, что в нашем великом королевстве вот уже целую сотню лет нет ни одной неживой души! А тут вампир, да еще и высший! Нет, ты себе только представь!
Филипп даже не знал, что ответить на такую пылкую речь – обычно люди, узнавшие о живущих по соседству обитателях мрака, мчались к первому же белому Грифону, с воплями и молитвами о пощаде прося отважного рыцаря ликвидировать чудовищное порождение тьмы. Тут же мудраханец показывал совсем противоположную реакцию на новость о бродящем по родному городу вампире. Горожанин был не только не напуган, его распирало от счастья. И это все потому, что Никс являлся первым созданием ночи, посмевшим объявиться в этих стенах за последние если не три сотни лет, то уж за полтора века точно.
«И это в городе, окрестные земли и стены которого вот уже более двух месяцев осаждают стаи оборотней».
– А как же оборотни? – Филипп не очень хотел делиться своими мыслями с первым встречным. Вора тоже распирала радость за своего друга, пусть и имевшего некоторые неординарные способности, но все же в целом доброго и отзывчивого существа. В особенности искатель приключений больше всего радовался той новости, что Летавруса не содержат в тюрьме и что ему не угрожает в ближайшие часы гильотина или жаркий костер. Филиппу едва не удалось испортить свое напущенное безразличие – веки сами собой прищурились, а верхняя щека дернулась в попытке улыбнуться. Вору повезло, что, несмотря на предрассветные минуты, в городе все еще было темновато, и горожанин просто не заметил чувств Филиппа.
Мудраханец сначала немного смутился, а потом гордо и радостно ответил:
– Эта серая братия всегда воевала с вампирами. Так что, я думаю, в нашем городе скоро все придет в норму, и эти наемники уберутся в свои невиданные земли, и наши жители возвратят себе свои законные дома и земли!
Филипп даже не знал, как воспринять такие речи. Из слов прохожего получалось, что Никс уже стал кем-то вроде местного героя, а ведь за ним сейчас гоняются все солдаты в городе. Свои или наемные – неважно. Поймать вампира – вот что главное для городских служак, а между тем мирные горожане собираются на все происходящее посмотреть собственными глазами. А этот любопытный человечек с почти потухшим факелом в руке и весь перепачканный угольной сажей несется сейчас по городу и радуется бедствию, постигшему Дом Магов. Филипп действительно был в растерянности. Ему очень хотелось что-нибудь сказать. Обычно красноречивые слова так и лезли из его уст, особенно в подобных ситуациях, когда вокруг всем было не до смеха и уж тем более не до задушевных бесед. Но сейчас в голове вора не было ничего. Пустота. Его бегство из Асброка, ночная охота за караваном и его конвоиром, битва с Никсом, который вдруг стал не простым проводником, а еще и высшим вампиром, и вообще все это приключение с Белваром – бешеный водоворот мыслей крутился в голове вора. Он почувствовал, как страстная ночь в объятиях Заиры породила в его теле и разуме настоящую усталость. Красные от недосыпа глаза мудраханца быстро вывели Филиппа из состояния полусонной статуи, в которую тот мог запросто превратиться.
– Личный телохранитель наместника Лоуда указал вход в старинные подземелья под городом. Карлангер говорит, что этот вход находится в фундаменте караульной башни внешних ворот!
– Сейчас точно будет нечто очень интересное!
– Эт-то точно, Карлангер – классный парень!
– Гном! Девчата, наш боец – это гном!
– Они такие славные!
Филипп не сазу заметил, как к его собеседнику присоединилось еще, по меньшей мере, добрых полтора десятка мирных граждан, вставших со своих постелей только для того, чтобы посмотреть на долгожданное зрелище.
– Пойдем с нами!
– Пойдем к воротам!
– Будет интересно!
– Такого ты можешь не увидеть еще лет сто!
– Скорее! – разноцветная толпа, состоящая из мужчин и женщин, стариков и детей, быстро продолжила свое продвижение, не желая упускать такую возможность: посмотреть на живого вампира, да еще и который умеет летать, драться и разводить огонь.
– Расступитесь! – грозный бас прогремел над толпой жаждущих приключений горожан. Все веселые выкрики разом смолкли. Не улюлюкали подростки, не улыбались женщины и уже не смеялись дети, когда из темного переулка вышел высокий человек. Весь закутанный в темный плащ, с головы до ног сокрывший его от людей, человек быстро приближался к толпе. К месту, где стоял Филипп.
– Ты кто такой? – рослый юнец, поигрывая своими еще не окрепшими бицепсами, заступил дорогу новоприбывшему.
Человек в темном плаще шумно выдохнул, и из-под капюшона прогремел смех.
– Уходи от него! – крик Филиппа опоздал, мощная рука, окутанная темной материей плаща, со всей силы ударила мудраханца по лицу. Треск разрываемых связок и ломаемых костей вынес жестокий смертный приговор молодому защитнику. Перекошенное от удара лицо, смотрящее на своих приятелей под неестественным углом, мигом привело толпу охотников за зрелищем в настоящий ужас. Веселья больше не было. Все застыли словно во сне. Люди видели произошедшее, но никто не двинулся с места, чтобы убежать от страшного незнакомца. Филипп подумал, что эти люди вконец обезумели от страха. Он инстинктивно достал шпагу и приготовился защищать людей, когда незнакомец в плаще двинулся на толпу. И тут в страшного ночного визитера полетели камни и горящие черенки факелов. И здесь Филипп увидел нечто невероятное: незнакомец в плаще просто растворился в воздухе. Его движения стали размытыми, а силуэт тела стал виден сразу в нескольких местах. Только черный широкий плащ выдавал присутствие своего обладателя в определенном месте. Камни и другие запущенные снаряды отскакивали от странного воина, поражая своих же хозяев. Кто-то вскрикнул жалобным голоском, у кого-то закружилась голова, и он, точно, кукла медленно отходил в сторону большого дома. Незнакомец двигался словно тень.
«Человек-тень», – так прозвал это существо Филипп. Он раньше никогда не видел ничего подобного, еще ни один инструктор из школы в Майри не мог уклониться от десятка брошенных в него камней, да еще и удачно при этом отразив их. Филипп решил, что настало его время вступать в игру, но опьяненные уличной дракой люди слепо неслись в бой, отчаянно желая помериться силой с врагом. Здесь бесполезно было что-либо кричать или говорить. К тому же решивший помочь Мудрахану вор не мог пускать свое оружие против живших в этом городе людей. Но Филиппу все же пришлось прорываться сквозь толпу для схватки с человеком-тенью. Всякая мораль сразу же отошла на задний план, когда в руках человека-тени появился длинный топор с двумя обоюдоострыми лезвиями по обоим концам топорища. Головы, руки, рассеченные по пояс тела людей и брызги крови в один миг окрасили мрачные камни мостовой в пурпурный цвет кошмара. Филипп поскользнулся в луже крови и упал – это спасло его жизнь. Кто-то за его спиной с хрипом посмотрел на свою руку, отрубленную страшным топором.
Вор видел, как отведавшее человеческой крови лезвие неумолимо приближалось к его груди. Его шпага могла парировать удар меча в натренированных руках, но он уже видел нечеловеческие возможности человека-тени, а острота его оружия не вызывала никаких сомнений. Так что вору пришлось спешно уворачиваться, подставляя острому топору прочную твердь камня. Чиркнуло лезвие, высекая из мостовой искры. Тело раненого мудраханца без одной руки с грохотом и криками падало рядом с Филиппом.
Вор, борясь изо всех сил с тошнотой, сумел быстро перевернуться на спину и что было сил нанес удар двумя ногами по древку секиры. Человек-тень явно не ожидал такого маневра, и оружие кошмара просто выскользнуло из его рук, с шумом упав на камни дороги. Вор жутко обрадовался своей удаче и тут же встал в боевую позицию, а его шпага, ведомая твердой рукой, принялась наносить удары по телу врага. Звенел доспех, звенела от ударов шпага. Филипп в глубине души очень надеялся, что сможет поразить мудраханского убийцу, а это был именно он – вор узнал тот голос, который он услышал в доме старика.
– Эй ты! А ну-ка положи свое оружие! – из открывшейся двери ближайшего дома (висевшая над входом доска с нарисованным тортом ясно намекала, что это строение недавно принадлежало семье кондитера) выбежал полуголый воин. Мускулы так и блестели на потном торсе. Звонко щелкнула струна арбалета. Филипп едва не закричал от ужаса, когда выстрел наймита сбил капюшон плаща с головы человека-тени. Вытянутое лицо чудовища скалилось клыкастой крокодильей улыбкой. Из широких ноздрей серыми струями валил дым, треугольные оттопыренные уши придавали существу сходство с летучей мышью, а ярко-голубые глаза отливали мертвенным блеском. Филипп еле успел отскочить назад, когда каменная волчья морда с рычанием и рыком бросилась на него. Выбежавшие на шум битвы наемники уже успели приготовить свои мечи и тут же вступили в схватку. Окруженный полуголыми воинами со сверкающими мечами в руках, человек-тень с силой сбросил с себя плащ, запустив им в окруживших его солдат. Колдовская материя тут же вспыхнула ярчайшим огнем, стоило только ей соприкоснуться с человеческой кожей. Полтора десятка вооруженных людей тотчас превратились в ходячие факелы. В нос ударил запах горелого мяса, и барабанные перепонки разрывались от нечеловеческого крика. Филипп, едва не задыхаясь от дыма и огня, кое-как отполз от разбушевавшегося существа и быстро, по-звериному, опираясь на ноги и руки, побежал в сторону главных городских ворот.
– Ты не уйдешь от Файдайера!
Филипп бежал, что было сил, перепрыгивая через неровности мощеной серым камнем улицы. В спину ему ударила волна жара. Где-то заплакала женщина, а потом ей ответил крик многочисленных несчастных душ, заживо сгоревших во чреве уничтожающего огня.
– Помогите мне! – к Филиппу бежала обнаженная женщина. Полупрозрачная одежда, яркий макияж и аппетитные формы тела выдавали в ней женщину легкого поведения. Филипп от неожиданности чихнул, когда густые локоны ее волос золотистым каскадом опустились на его лицо.
– Там люди… много… и они горят заживо, превращаясь в обугленные скелеты, и еще они громко кричат, – сбивчивая речь женщины внезапно прервалась, а в лицо вора ударила волна нестерпимого жара. Ловкач Филипп Одинокий еле успел оттолкнуть от себя преградившую его путь особу. Позднее он будет ненавидеть себя за это. Но сейчас это был единственный шанс для него на спасение. Волосы дамы в один миг превратились в настоящее жерло вулкана. Прозрачная одежда, на вид хрупкая и тонкая, тем не менее не желала поддаваться огню. Ткань быстро нагревалась и прожигала кожу, будто искала спасения от жара внутри человеческого тела.
Филипп надолго запомнит этот миг: такую смерть не встретишь даже на самой жестокой казни. Ему было противно, и он хотел зажмурить глаза, но не мог этого сделать, потому что человек-тень и его огонь искали определенного человека среди многоликой толпы. Человек-тень явно искал его!
Яркие голубые глаза, светившиеся маяками кошмара, вглядывались в густой туман из дыма, крови и остатков горящей плоти. Филипп как загипнотизированный смотрел в эти зеркала ужаса и видел свое будущее. Свою будущую смерть.
Руки огненного монстра сомкнулись вместе, порождая огромный шар ослепительного белого пламени. Жар шара был такой, что Филипп на расстоянии тридцати метров чувствовал, как на его коже вспучиваются волдыри от ожогов. Вор из последних сил зажмурил глаза. Бежать от такого врага не имело смысла, а родная шпага тут не помогала.
Когда огненная смерть уже приближалась к нему, вор почувствовал, как его толкнули, причем с такой силой, что он пролетел добрых полтора метра, прежде чем нагретый пожаром камень остановил его падение. И тут Филипп почувствовал, как его обожженное тело погружается в волны приятной прохлады. Он вскинул голову, поднимая взгляд на своего спасителя. Широкоплечий воин с длинными золотистыми волосами стоял напротив огненного страшилы. Подогнанный под габариты владельца легкий доспех на теле храброго воина изредка мерцал зелеными огоньками. В руках воин сжимал неимоверно длинный и тонкий меч, в эфесе которого светилась пара ярких фиолетовых камней.
«Волшебный доспех и волшебное оружие, – подумал Филипп, – не иначе, как сам телохранитель наместника».
– Как ты посмел нарушить покой смиренных граждан! – воин произнес это таким тоном, точно судья, выносящий свой приговор. Филипп сначала решил похлопать мужеству и силе героя, но внезапно осторожность взяла верх, и вор быстро начал отползать от места будущей схватки, к которому подтягивались новые силы наемников и мудраханских солдат.
Подоспевшие на помощь своему командиру, отважному полуэльфу, наемные солдаты, облаченные в полную боевую экипировку, встали полукругом за спиной храброго воина. Не отстающие от своих коллег маги Солнца принялись тушить разбушевавшийся пожар и помогать пострадавшим от ожогов.
И все это происходило под зловещий смех огненного воина, на плечах, коленях и груди которого жадно скалились волчьи морды, исторгая из своей пасти огонь.
– Наконец-то мы встретились, – Форбариус, предвкушая славную битву, сладко зевнул, показывая всем одну из своих обворожительных клыкастых улыбок.
– Ты всего лишь жалкое подобие настоящего солдата! – выкрикнул полуэльф.
– А я беру пример с твоих воинов. Ха-ха-ха! – бывший маг Воды прошептал заклинание, и тушившие огонь маги все как один начали быстро раздуваться, превращаясь в живые воздушные шары, а воины вдруг схватились за свои животы и головы, с ужасом наблюдая, как их тела начали неумолимо ссыхаться, вдавливаясь внутрь. Огромный фонтан крови, мяса и костей вознесся в небо из лопнувших тел магов, окропив страшным дождем из людских останков полуживых скелетов, в чьих глазах еще теплилась жизнь. Доспех полуэльфа тоже почувствовал волшбу мага, но у магии доспеха не было сил полностью погасить заклинание монстра. Чарам эльфийской брони оказалось по силам всего лишь сохранить жизнь своему хозяину. Эфес волшебного меча тоже неприятно жег руки, сопротивляясь волшбе огненного кошмара, но Ильт Оскариози уже понял, что противник превосходит по силам даже его чудо-амуницию.
«Это тебе за моих людей», – полуэльф хотел произнести эти слова, но его тело само ринулось в атаку, пробиваясь сквозь стены пожирающего все и вся огня.
Волосы развевались вокруг облаченного в зеленый доспех воина.
Фоорбариус, не желая прослыть нечестным, убрал все орудия, а потом свел свои ручищи вместе, а затем развел их в стороны. Из потоков лившегося с его рук пламени возникло длинное лезвие шириной с ладонь взрослого мужчины. Форбариус сделал своим новым оружием несколько незамысловатых пассов, как бы пробуя свое оружие, проверяя его балансировку и оценивая вес.
Потерявший за одну ночь едва ли не половину своей внушительной армии, Ильт Оскариози решил не продлевать себе удовольствие от боя и провел один из своих коронных приемов.
Отбив попытки Форбариуса провести атаку, полуэльф быстро перебросил меч из одной руки в другую, направляя оружие острием в центр груди врага, приседая при этом на одно колено и отклоняясь слегка в сторону.
Мощная рука человека-тени подставила под эльфийский клинок горизонтальный блок, чтобы меч оппонента сам себя затупил.
Человек-тень слишком поздно заметил, как вражеское лезвие проходит его неуклюжий блок и смещается прямо в сторону его сердца.
Ильт был очень удивлен, когда острие его меча пронзило воздух. Этого не ожидал и сам Форбариус. Здесь незадачливому магу Форбариусу явно помог дух огненного рыцаря Файдайера. Человек-тень неожиданно совершил немыслимый для человеческого тела наклон спиной назад, почти прогнувшись под смертоносное лезвие. Файдайер разгадал маневр с перемещением эльфийского мечника, и его ноги тут же отреагировали, переместив массивное тело. Рискуя потерей равновесия, Файдайер нанес удар правой ногой под согнутое колено эльфа, выбив из-под ног эльфийского воителя точку опоры. Вместе с тем запястье огненного воина совершило немыслимый пируэт, умудрившись повернуть лезвие меча на девяносто градусов, а потом еще на двести семьдесят. Эльфийский воин так и не понял, как противнику удалось избежать его атаки, и каким образом его рука, все еще сжимавшая горевший самоцветами эфес, упала на горящие камни в трех метрах от него. Эльф все еще был жив, когда меч Файдайера совершил в руках огненного воина красивый кульбит и направился своим острием прямо в раскосый янтарный глаз.
Рут видела, как одержимый силами Тьмы победил эльфийского воина. Правда, побежденный лишился руки, но все еще был жив. Поэтому рука Рут не дрогнула, метнув свой молот, оружие грозного небесного кузнеца Тонгара, прямо в ухмыляющееся лицо человека-тени. Треск разрываемой кости возвестил Рут о том, что ее удар достиг цели. Столпившиеся за ее спиной люди, увидев, как Форбариус с силой Файдайера с грохотом и криком отскочил в завесу бушующего пламени, тут же стали выражать свою поддержку отважной женщине-силачу. Только Рут было в тот момент не до шуток и веселья. Эльфийский воин все еще был жив и ему требовалась помощь. Со скоростью, превышающей человеческую, Рут двинулась к стонущему Ильту, заодно не забыв и про его чудо-меч.
– Ты дорого за это заплатишь, Крестоносец, – последнее слово Форбариус произнес с такой интонацией и произношением, будто плевал против ветра.
Доспех Рут начал стремительно нагреваться, а нарисованный на фоне синего креста кулак, сжимающий молот, засветился голубоватым светом. Магия Тонгара явно не хотела так просто уступать силе Файдайера.
– Твоя жалкая сила против меня – ничто! – Рут злорадно улыбнулась, не забыв при этом вложить в свой жест немного женского шарма.
Результат получился даже лучше, чем она задумывала – Файдайер яростно раскрыл свою клыкастую пасть и выдохнул жирную струю огня, а пять волчьих морд яростно мигнули своими желтыми глазами и протяжно завыли. Огненный воин был взбешен, а в бешенстве люди часто совершают необдуманные поступки. Именно на это Рут и рассчитывала. В ярости Файдайер решил не применять против рыцаря своего меча. Огненный воин просто сжал свои большие кулачищи, которые тут же заполыхали огнем, и бросился на Рут.
Форбариус сделал пробный замах, целясь Крестоносцу в левый висок. Его движение можно было легко отбить или просто уклониться, но маневр огненного воина был выполнен с такой скоростью, что наблюдавшие за схваткой наемные солдаты только ахнули от удивления, когда на Рут накинулась расплывающаяся стена огня. Женщина же, напротив, могла видеть каждый шаг Файдайера. Сила Тонгара, наполнявшая ее доспех, уравнивала скорость движений, позволяя Рут не только наблюдать за противником, но и уклониться от его удара, нанеся при этом ответный контратакующий джет прямо в зерцало доспеха. Такой удар повредить Файдайеру не мог, а вот магическая волчья голова огненного доспеха, располагавшаяся в центре нагрудной части, получила сполна – серый кулак Рут разбил волчьей голове оба глаза, впечатав носовую перегородку в основание черепа.
Огненный монстр протяжно завыл, когда из желтых глаз раненого магического зверя полилась густая желтая жидкость. Четыре остальные волчьи головы неистово завертелись, злобно клацая своими челюстями. Бушевавший вокруг пожар разгорелся с новой силой, выбрасывая языки горячего пламени высоко в небеса. Рут показалось, что в яростном стоне красного воина тихо прозвучало слово, похожее на имя. Но прислушаться как следует к стонущему воину огня у Рут не было времени. К тому же Файдайер, даже после ранения, не собирался так просто покидать поле битвы – его тяжелая нога крепко ударила женщину в живот, отбросив рыцаря Крестоносцев на несколько метров назад.
Доспех Тонгара выдержал удар, но поверхность брюшной пластины украсилась внушительной вмятиной, в которой надолго сохранится отпечаток огненной подошвы. Рельеф ее был шипастый, а острые пластины расположены елочкой.
Рут приходила в себя от сильной боли в месте промятого доспеха. Она могла дышать, и при этом внутри не чувствовалось никаких неудобств. Только немного саднило, неприятно сводя мышцы. Огненный воин разом преодолел расстояние, разделявшее его и Рут. Девушка закричала, когда огненные пальцы с жаром и силой схватили ее за горло и приподняли над землей.
– Ты не нужна мне! – слова Файдайера были резки, и было видно, с каким удовольствием огненный монстр добил бы серого рыцаря, но сейчас огненный охотник из междумирья жаждал получить другую жертву.
Рут всем телом ощущала под собой бушующее пламя. Огонь нежно щекотал своими языками ее ноги, ласково нагревая подошвы доспеха; ресницы и челка опалились от нестерпимого жара; в боку противно болело. Женщина что было сил вцепилась в руку злодея, одновременно пытаясь сжать его горло в ответном захвате. Но стоило только ей прикоснуться к огненной броне, как ее пальцы даже сквозь магический доспех сильно обожгло.
– Я вижу, ты предпочитаешь все погорячее! – с этими словами огненный воин громко захохотал, а потом его крепкая рука отшвырнула от себя рыцаря, словно соломенную куклу, посылая отважную воительницу в охваченные пламенем стены ближайшего дома.
Едкий запах горевших предметов человеческого обихода и деревянной мебели, а также зловонный серый дым от тлевших полусгнивших досок ворвался воительнице в легкие. Едкие пары выжигали тело женщины изнутри, лишая при этом ее самого главного – кислорода. Магия доспеха помогала своей хозяйке сохранить жизнь, как могла.
Огонь не мог протиснуться ни в какую щель – амуниция властителя гор и покровителя кузнечного дела надежно защищала своего служителя. А вот задохнуться от недостатка воздуха и от отравления угарным газом, а потом заживо свариться в этом жаропрочном наряде – об этих последствиях Рут старалась не думать, когда решала вступать в бой. Несмотря не недостаток воздуха и саднящие от дыма легкие, женщина сумела довольно быстро подняться на ноги. Заскрипела потолочная балка, посыпались фонтаны искр. Шлем защитил волосы и голову женщины от неминуемой беды, но потолок тут же многообещающе заскрипел. Рут догадывалась, что сейчас все межэтажное перекрытие обрушится. Рыцарь Крестоносец помнила внешний вид домов, что были поблизости. Они все были снаружи из камня, три этажа высотой плюс чердак, деревянная внутренняя отделка и планировка. И тут еще одна мысль пришла в голову Рут: где-то в этом ревущем пламени должен был находиться ее молот – молот Крестоносца.
Понимая, что сейчас не время для магии, Рут из последних сил прошептала слова призывающего заклинания. Тут же раскаленная рукоятка, ставшая в миг холодной, приятно отяготила руку. Через горящие камни стены ей сейчас было не выбраться. Быстрая скорость драки и задыхавшееся от дыма тело потеряло много сил и требовало законной передышки. Что-то громко упало наверху, отчего на голову рыцарше посыпался целый дождь искр, а за ними и первые истлевшие и догорающие доски поспешили обрушиться на женскую спину. Рут что было силы метнула молот в стену. Со страшным грохотом магическое оружие пробило каменную кладку. Бушевавшее пламя сразу ударило Рут в спину. Огненная стихия почувствовала путь к свободе. Громко кашляя и судорожно глотая капельки свежего воздуха, рыцарь Ордена Крестоносцев сумела выпрыгнуть из горящего здания на прокопченную дымом улицу как раз за мгновение до того, как крыша и все стены горящего дома с треском обрушились, вметнув в небо большой столб пламени.
