С огромным комом в горле и выскакивающим от страха из груди сердцем, Мадлен наблюдала, как повозки покидали город. Как только они выехали за ворота, решетка с жутким грохотом снова упала вниз. Возмущенные крики смешались с выстрелами выбежавших на площадь артиллеристов. Несколько повозок остановились перед решеткой, люди спрыгивали на землю. Старый Айк направил их внутрь сторожевой башни. Он мог спрятать людей там или же выпустить через калитку.
Прежде чем страх успел парализовать ее, Мадлен побежала что есть духу в сторону замка. Однако улица была настолько забита людьми, что вскоре ей пришлось остановиться. Между тем, дым окутал уже весь город и разъедал глаза.
Мадлен лихорадочно соображала, какой дорогой ей двигаться дальше. Где могла бы спрятаться ее маленькая сестричка? Ей приходила на ум только церковь, святое место, и поэтому, наряду с укрепленным замком, самое безопасное в городе. Приняв решение, она понеслась что было духу к храму, молясь, чтобы дорога туда оказалась свободной. Ее легким не хватало воздуха, ей казалось, что внутри нее тоже полыхает огонь. Наверное, причиной тому было ее паническое состояние и дым, который втягивался длинными, клубящимися над землей языками в узкие переулки города.
Наконец Мадлен добралась до церкви. В ней прятались несколько мужчин и женщин, намного меньше, чем Мадлен ожидала увидеть здесь, многие из них были ранены или обожжены. А вот Янни здесь не было. И никто не видел ее в последние часы. Вконец измотанная Мадлен на какое-то мгновенье упала на одну из скамеек. Вероятность того, что голландцы могли схватить ее младшую сестренку и сделать что-то с ней, она категорически отбрасывала. Она просто не сможет ясно соображать, если допустит подобные мысли. Как раз когда она поднялась, чтобы бежать дальше на поиски сестры, в церковь вбежал молодой курчавый церковный служитель. Он притащил с собой мешки и баулы и начал быстро собирать алтарные украшения, а также все, что не было прибито или пришито.
– Что вы делаете? – Мадлен подошла к нему.
Стефен Гирлих, как звали парня, резко дернулся и уставился на нее широко раскрытыми глазами. Это длилось лишь миг, пока он ее не узнал.
– Святые реликвии, дароносица. Я должен спасти хоть что-то, хоть то, что смогу.
Мадлен почти автоматически начала ему помогать. Они вместе запихивали чаши для вина и подсвечники в мешки, которые Гирлих затем перетащил в ризницу, и там они продолжили в спешке собирать другую церковную утварь.
– У вас здесь все? – В ризницу зашел викарий Штотцхайм. Он тоже тащил за собой узел, из которого торчал большой подсвечник. – Вот, это тоже возьмите, и поторопитесь. Мне нужно еще помочь тем несчастным, что собрались в церкви. Одна из женщин сильно подвернула ногу и не может идти, а двое мужчин были тяжело ранены в бою. – Священнослужитель поспешил обратно в церковь. Казалось, он вообще не заметил Мадлен.
– Мне помочь вам донести все это? – спросила она ризничего, когда Гирлих уже кое-как собрал все мешки и узлы и пытался взгромоздить их себе не плечи.
– Нет-нет, оставьте, это слишком опасно для вас. Пожалуйста… – Он замолчал, когда где-то неподалеку раздались громкие грубые крики. – О боже, они уже здесь. Прячьтесь! – Ризничий потащил свою нелегкую ношу через заднюю дверь и исчез за ней. Из бокового нефа церкви до Мадлен донеслись пронзительные вопли, повергшие ее в ужас.
– Ценные вещи! Золото и серебро! Немедленно отдать все нам, – угрожал мужской голос. – Чего тянете? Все доставайте!
– Здесь нет ничего ценного, посмотрите сами. – Голос Штотцхайма дрожал от страха. – У нас нет ничего.
– Церковь без драгоценностей и золота? Невозможно, – грубо перебил его драгун. – Где вы спрятали драгоценности? Говорите!
– Зарежь его, если он не признается, – услышала Мадлен презрительно-насмешливый голос еще одного голландца. У нее пошел мороз по коже.
– Нет, пожалуйста, я умоляю вас. Здесь нет уже ничего. Никакого золота, пожалуйста! – Громкий хрип, последовавший за словами викария, вызвал у Мадлен приступ тошноты. Пронзительно, как сумасшедшая, закричала женщина, однако и этот крик внезапно оборвался. Зазвучали другие голоса, похоже, что в церковь зашла еще группа мужчин.
– Что это значит? – громко вопрошал мужской голос, явно принадлежащий командиру, тоже по-голландски. – Священнослужителей, женщин и детей не трогать, таков был приказ! Пошли вон, мрази! – За этим последовали еще брань и суровые команды. Мадлен оглянулась на заднюю дверь и только собралась проскользнуть в нее, как ризница наполнилась людьми. Среди них наверняка был и тот командир, голос которого она только что слышала. Мадлен застыла на месте от страха.
– Здесь ничего, господин фон Валькенбург, – обратился один из мужчин к командиру. – Похоже, они уже вынесли все ценное. – Он схватил Мадлен за руку, на что она громко вскрикнула, пытаясь вырваться. – А вот эта здесь хорошенькая, хотя и не очень драгоценная. Что вы думаете? Берем с собой?
Фон Валькенбург смерил драгуна презрительным взглядом.
