– Давай, вам нужно выбираться из города. А уж о себе я позабочусь. И с Петером все будет в порядке. Я уверен в этом. – Он не дал ей ответить и потащил в каморку охраны. Толкнув дверь, капитан выругался. – Айк, что произошло?
Старик лежал на полу, прижав руку к ране на плече. Возле него лежал мертвый драгун.
– Я свое уже отвоевал, – с трудом выдавил из себя старик. – Он напал на меня внезапно.
– Но вы смогли с ним поквитаться. – Лукас помог Айку встать. – Сможете идти? – Когда тот кивнул, Лукас повернулся к Мадлен и Янни: – Возьмете его с собой. Тут все равно уже особо нечего охранять.
– Я не оставлю свой пост, – решительно заупрямился старик. – Бургомистр сказал, что мы будем защищать город до последнего мужчины. И если я должен стать последним мужчиной, то так тому и быть.
– Не говорите глупостей. Давайте мне ключи от калитки, а сами пойдете с Мадлен и Янни.
Морщась от боли, Айк отстегивал с пояса связку ключей. Он тяжело опирался на Лукаса, было видно, как нелегко ему было просто ровно стоять.
– Вы можете мне рассказывать о моем долге ровно столько, сколько я вам о вашем. Пойдемте.
Они вышли из комнаты охранников и только направились в сторону ворот, как Мадлен увидела в самом начале улицы, ведущей от замка, большого, черного от пороха и гари человека, бежавшего по направлению к ним.
– Там Петер! – Она помчалась ему навстречу. – Слава Господу! У тебя все хорошо?
Петер замедлил бег, начал сильно кашлять и скрючился чуть ли не вдвое, упершись руками в согнутые в коленях ноги.
– Город… только что… сдался. Наши люди отступают. – Он снова закашлялся. – Все закончено. Битва проиграна. Ничего сделать было нельзя.
– Это было предсказуемо. – Лукас похлопал Петера по плечу. – Мы нашли девочек.
Петер выпрямился.
– Хорошо. – Он потер лицо, тем самым размазав сажу еще больше. И снова кашель мешал ему говорить дальше. – Половина города горит в огне. – Он грустно смотрел на Мадлен. – Ваш склад и конюшня тоже. Не исключено, что огонь перекинулся уже и на ваш дом.
Мадлен тяжело сглотнула, она старалась изо всех сил оставаться мужественной.
– Это всего лишь дерево и камень, и… шелк. Мы, кроме шерсти и льна, еще и часть шелка не смогли вывезти с собой.
– Дома горят по всему городу, – рассказывал Петер дальше. – Где-то порядка сотни, я думаю. Дым в некоторых переулках такой густой, что невозможно дышать, не говоря уже о том, чтобы что-то видеть. И это оказалось пагубным для нас.
– Это голландцы подожгли? – спросила Янни. Девочка провожала взглядом столбы дыма, которые уходили в небо совсем недалеко от них.
– Трудно сказать. – Лукас пожал плечами. – Возможно, некоторые люди сами поджигали свои дома, чтобы предотвратить продвижение голландцев. – Он взял руку Мадлен в свою, повернувшись при этом к Петеру. – Про капитуляцию ты уверен?
– Я был там, когда скомандовали отступать. Уже после этого я отправился сюда, к вам.
– Тогда нам всем надо уходить из города, пока эти варвары в угаре грабежей не добрались сюда. – Лукас повернулся к воротам.
Петер придержал его и положил ладонь ему на плечо. Выражение лица полковника было подавленным.
– Они взяли в плен бургомистра и повесили на дереве перед воротами на Дрес.
– О нет! – Мадлен обеими ладонями закрыла рот.
– Мне очень жаль. – Петер серьезно посмотрел на Лукаса. – Он был хорошим человеком, даже если сам выбрал себе такую судьбу.
– Да, он сам. – С поникшими плечами, крепко держа Мадлен за руку, Лукас зашел в башню впереди всех.
Айк уже открыл узенькую дверь в городской стене и выпустил всех. Сам вышел последним, закрыл за собой дверь и поднял глаза вверх на высокую крепостную стену.
– Упаси меня боже еще раз пережить такое, – бормотал он, прижимая руку к окровавленному плечу. Затем развернулся и, низко повесив голову, пошел догонять остальных.
– Ты в порядке? – Лукас вплотную подошел сзади к Мадлен, которая стояла в проеме входной двери старого кирпичного завода и вглядывалась в темноту ночи. Несмотря на то что они были довольно далеко от города, даже здесь чувствовался запах гари. Голые ветви деревьев скрипели и тихо потрескивали на ветру.
Лукас сомкнул руки вокруг ее талии, она откинулась назад, прислонясь к нему, наслаждаясь теплом его тела и ощущением счастья, зная, что он и вся ее семья в безопасности.
– Да, со мной все нормально. Как бы я хотела, чтобы сегодняшнего дня вообще не было в нашей жизни, но все могло закончиться для всех нас намного страшнее.
– Ты права. – Он приблизил свое лицо к ее, касаясь губами ушка и щеки. – Могло.
Она положила свои ладони поверх его рук.
– Мне очень жаль, что так случилось с твоим дядей. Твоя мать ужасно плакала.
– Он был ее старшим братом. Она его любила. Мы все любили его, несмотря на вспыльчивость и упрямство. – Лукас шумно вдохнул и снова выдохнул. – Мы все отстроим, Мадлен.
– Что? – Она немного повернула голову к нему.
– Склад для ваших тканей, для шелков, которые ты так любишь. Ваш дом, ваше семейное дело. Наш дом. Мы отстроим Райнбах заново. Это будет не сразу и не легко, но мы сделаем это.
