Фон Вердт эффектно указал на дом, который вот уже многие месяцы стоял пустым, так как его хозяева переехали в Бонн, а платежеспособного покупателя на их недвижимость до сих пор не нашлось.
– Я переписывался с Яном Роде, и мы сошлись в цене. Однако я не хотел давать ему свое согласие, пока не покажу дом тебе, потому что, в конце концов…
Петер обернулся к ней и взял ее руки в свои.
– Когда-то же у нас должен появиться свой дом. Если тебе этот не нравится, поищем что-то другое.
Сердце Мадлен забилось быстрее. Хотя девушка уже догадывалась, что хотел показать ей Петер, тем не менее она была поражена. Дом был большим. Больше, чем тот, в котором она выросла. Он требовал кое-какого ремонта, однако это вряд ли стало бы для Петера такой уж серьезной проблемой.
– У меня нет слов. – Раньше Мадлен уже не раз проходила мимо этой усадьбы и тайком любовалась ею. Многие очаровательные детали превращали ее во что-то особенное, как, например, небольшой пруд слева от входа, где когда-то бил ключом маленький фонтан, или увитая плетущимися розами каменная арка ворот, что вела в сад и напоминала ей об очень похожем местечке у родительского дома.
Петер сжал ее руки.
– Скажи, что он тебе нравится.
Она улыбнулась ему.
– Нравится. О господи, конечно же, мне нравится дом! Он самый лучший во всем Райнбахе! Но он не слишком большой? Я имею в виду… для нас двоих…
Петер осторожно притянул ее к себе.
– Я очень надеюсь, что мы не очень долго будем оставаться только вдвоем. – Он многозначительно подмигнул ей. – Детям нужно пространство, чтобы иметь возможность расти счастливыми, верно?
– Да, конечно.
Щеки Мадлен предательски запылали. Смутившись, она избегала его взгляда.
– Но все же… это же огромный дом, а еще пристройки и все остальное. Ты правда хочешь потратить много денег? У тебя вообще есть столько денег?
– Я получил щедрое жалованье, когда покинул Куркельнский полк. – Улыбаясь, Петер поднял ее правую руку к своим губам и поцеловал ее.
– А еще я безумно влюблен и готов потратить эти деньги на самый красивый дом во всем Райнбахе, если этим я принесу счастье моей будущей невесте. Тем более если эта невеста еще и самая красивая девушка во всем Райнбахе.
– Перестань, ты меня смущаешь. – Щеки Мадлен пылали все ярче, и она ощущала этот жар. – И не такая уж я и красавица.
Петер наклонился и быстро поцеловал ее в губы.
– Для меня ты прекрасный цветок, который год от года расцветает все ярче, пленяя своей очаровательной прелестью.
Он снова сжал ее ладошки.
– И скоро ты станешь моею. – Полковник вопрошающе смотрел ей в глаза. – Ты же хочешь этого, правда? Стать моей женой? Это всегда было между нами настолько само собой разумеющимся, что я, по-моему, никогда не спрашивал тебя об этом напрямую.
– Конечно, я хочу стать твоей женой, Петер. Ты же знаешь это. Так было всегда, и я не вижу причин, почему я должна передумать.
В глазах Петера засияли лучики счастья.
– Пойдем!
– Куда теперь еще? – Смеясь, она следовала за ним, когда он тащил ее за собой к входной двери.
– Роде разрешил мне взять ключ, чтобы мы могли посмотреть дом изнутри. – Петер торопливо открыл дверь и пропустил Мадлен вперед.
– Тут, естественно, темновато, но надеюсь, дневного света еще хватит, чтобы у тебя сложилось первое впечатление. Конечно, кое-что еще нужно привести в порядок. Скажем, я хотел бы все стены побелить заново, а в комнатах поклеить красивые обои. Так как я полный профан в таких вещах, то хотел бы, чтобы ты помогла мне с выбором. В этом случае наш дом станет таким уютным, как ты себе представляешь.
Мадлен с интересом рассматривала внутреннюю часть дома, а Петер шел впереди и везде открывал ставни, чтобы впустить вечерний солнечный свет. Прямо за входом их взору открылся довольно большой зал, из которого можно было попасть в кухню, гостиную и еще одно просторное помещение, служившее Роде кабинетом. Он был купцом, как большинство зажиточных райнбахцев, и торговал преимущественно скобяными изделиями. Военные времена, которые они сейчас переживали, принесли ему много соответствующих заказов. Так как Роде все теснее сотрудничал с Куркельнской армией, то в итоге перебрался в Бонн, где был ближе к одноименному полку.
Мебель и прочую домашнюю утварь семья купца забрала с собой, поэтому пустые помещения казались огромными. У стен стояли завернутые в большие простыни круглые оконные стекла, которые раньше украшали рамы окон. Их оставили внутри, чтобы сохранить от непогоды, грабителей или озорной ребятни.
Петер повел Мадлен на второй этаж, показал ей спальни, а в завершение – вход для прислуги. Когда они покидали жилище с целью посмотреть дворовые постройки и сад, Мадлен призадумалась. Дом был намного больше, чем она когда-либо представляла себе в самых смелых мечтах. Ее переполняло чувство подавленности и неуверенности. Девушка не могла до конца представить себя хозяйкой в таком доме. Она пыталась, но картинка перед ее внутренним взором никак не складывалась. Мадлен стояла среди грядок, полных сорняков, на которых когда-то росли свекла и капуста, и оглядывала все поместье потерянным взглядом.
