– Это самое неприличное поручение, которое вообще может дать незамужняя девушка мужчине, ты хоть понимаешь это? Даже если я как твой почти жених и занимаю особое положение. – Он мягко обрисовывал указательным пальцем линию ее подбородка, затем со всей нежностью прошелся вдоль декольте ее платья.
Прикосновения вызвали странные, однако приятные ощущения. Она доверяла Петеру и поэтому решила отбросить все свои сомнения.
– Поцелуешь меня, как только что? Только быстро, нам ведь уже пора возвращаться, не то мои родители решат, что ты меня похитил.
– Какая соблазнительная мысль, – пробормотал он и их губы снова сомкнулись.
Мадлен могла почувствовать, как страсть снова захватывает Петера, его рот был требовательным, ненасытным, чувственным. В этот раз он охватил ладонями ее щеки, опускался пальцами к плечам, затем приник к ней и гладил по спине вверх и вниз. Мадлен в этот момент хотелось только одного – испытывать такие же эмоции, как и Петер. Она не хотела его разочаровывать, поэтому тесно прижалась к нему, обвила руками его шею и все свои чувства, на какие только была способна, вложила в поцелуй.
Спустя вечность, которой он не мог позволить длиться дольше, Петер освободился из ее объятий.
– Ты быстро учишься, Мадлен, это точно.
Фон Вердт нежно поцеловал ее в щеку и сделал решительный шаг назад.
– Давай закроем входные двери и пойдем домой. А вот все, что происходило здесь и касалось нас двоих, пусть останется нашей маленькой тайной, хорошо? Потому что, если братство об этом узнает, не миновать мне холодного купания в мельничном ручье.
Она не смогла удержаться от смеха.
– Не волнуйся, я умею хранить тайны.
На следующее утро Мадлен разбудил легкий летний ветерок, беспрепятственно проникавший в ее спальню через широко открытые оконные ставни. Птицы на все голоса продолжали свой неповторимый утренний концерт, где-то во дворе загремело ведро, и тут же натужно скрипнула колодезная цепь. Прокукарекал соседский петух, которого следом поддержали такие же голосистые сородичи из окрестных дворов.
Какое-то время Мадлен тихонько лежала, с упоением прислушиваясь к хорошо знакомым ей звукам. И пусть в крошечной комнатке помещались только кровать и три сундука с одеждой, зато она была ее собственной. Поэтому никто не мешал ей наслаждаться первыми минутами дня – пока ее не бросило в жар от мыслей о том, что комнатку придется сменить на собственный дом. Да и спать одной уже тоже вряд ли получится.
При этой мысли ее стало слегка подташнивать. Однако когда она представила себе, как просыпается рядом с Петером в их большой спальне с фронтоном, как они вместе встают с кровати, не спеша завтракают, занимаются домашними делами, тошнота улетучилась. Это же было то, о чем мечтает каждая девушка, разве не так? Хороший верный супруг, красивый дом, своя семья. Скоро у нее все это будет. Петер точно больше не станет тянуть с официальным предложением сейчас, когда они уже нашли дом.
Мадлен легко перебросила ноги через край кровати и чуть не наступила на Мице – серую полосатую кошку, которая спала на прикроватном коврике, свернувшись калачиком. Кошка возмущенно зашипела, выгнула спину дугой и гневно посмотрела на девушку глазами с зеленым отливом.
Мадлен улыбнулась.
– Извини, Мице, я не хотела тебя будить. Ты ночью опять пробралась через окно? – Кошка давно пользовалась полувоздушным маршрутом. Во дворе рос древний каштан, а его ветки касались стены дома. Этим путем Мице зачастую исхитрялась попадать в дом.
Но потом девушка взглядом уловила неплотно прикрытую дверь и рассмеялась.
– Нет, сегодня ты наверняка выбрала менее авантюрный путь. – Похоже, вчера вечером она не очень плотно прикрыла дверь. Мадлен наклонилась и погладила кошку по голове, по спинке, в ответ на что та соизволила помурлыкать, а затем сладко потянулась.
Дом просыпался, и пока Мадлен настраивалась на новый день, отовсюду доносилось все больше голосов: внизу мама говорила с Йонатой, над чем-то смеялся Маттис, а рядышком слышно было, как просыпались Мария и Янни.
Мадлен достала из сундука свежее нижнее белье и нижние юбки и приготовила красивое светло-желтое шелковое платье, которое она собиралась надеть сегодня к воскресной мессе. Из кувшина, стоявшего на подоконнике, налила воду в таз на самом маленьком сундуке, сняла ночную рубашку и тщательно обмыла лицо и шею смоченной в воде салфеткой. Она также вымыла подмышки, а после небольшого колебания – вокруг грудей и под ними. Ей не нравилось, когда начинала зудеть потеющая при летней жаре кожа. Хотя всегда и считалось, что не стоит часто использовать воду для ухода за телом, мол, тогда поры кожи раскрываются, вследствие чего можно было заболеть, она с удовольствием подвергалась риску, ведь после мытья чувствовала себя свежей, а к тому же еще и пахла хорошо.
