Мать умерла давно и покоилась на кладбище св. Николая, в пышном склепе Фассати. Клара тогда только еще пошла в школу, она была маминой любимицей. После смерти матери за воспитание дочки взялся отец, и не было более балованного ребенка, чем Клара. Еще и сейчас, когда ей уже двадцать два, папаше хотелось бы сажать ее на колени, для него она все еще была девчушкой, ангелочком.
— Доченька, Кларинка, вставай! — Папаша долго ходил у ее двери, наконец решился постучать. — Вставай, приходи в кухню, пора!
Из окна комнаты виднелись Позовские леса. За низкими крышами раньковских домиков, за зелеными полями они тянулись синей полосой, похожей на пролитые чернила.
Клара отошла от окна, вздохнула, потом умылась, и ей стало весело. Вспомнился землемер Схованек, его светлые глаза, вчерашний веселый вечер. Но все это куда-то отодвинулось и забылось.
Клара вышла, тихий коридор поглотил ее шаги, деревянная лестница заскрипела.
Девушка закурила сигарету.
На площади было безлюдно, исчез Гольдман, заманив к себе в лавку какого-то покупателя.
Окна всех домов были открыты, из них, подобно легкому дымку, струились голоса.
Вот опять послышались крики школьников, в суд побежал адвокат, прошел в управу стражник. Дурачок Альма, волоча за собой вилы, важно прошествовал к воротам Фассати.
— Вам навоз надо убрать? — хрипло спросил он у Виктора, который возился с бочками в подворотне.
— Прочь с дороги, дурень, не то ноги отдавлю! — со смехом закричал тот и пихнул бочонок прямо на Альму, бедняга едва успел отскочить в сторону.
Впрочем, Альма привык к такому обращению.
— Ну так что, сударь?
— Что — что́?!
Они стояли друг против друга и смеялись, все громче, и веселее, Альма почти визжал и весь трясся. Тут он получил подзатыльник и очутился во дворе.
Виктора бог силой не обидел, что правда — то правда!
Клара засмеялась и снова подошла к окну.
Через площадь тарахтела деревенская телега, на углу стоял шпиц окружного начальника и противно, назойливо лаял.
Ничего интересного!
Клара отошла от окна и подумала о Петре. Чего только не говорят о нем! И все-таки он ей не безразличен. У него выразительное лицо, упрямый лоб... Жизнь его омрачена бедностью.
Стрелки стенных часов показывали начало первого. Кухарка Амалия взглянула на них и сказала:
— В костеле уже должны бы звонить полдень, видно, причетник опять пьян. Жене мученье с ним, вечно его стереги, а он все равно удерет из дому и налижется. Хорош причетник!
Только она произнесла эти слова, как в костеле ударил колокол. Сперва раздалось несколько ударов вразнобой, потом благовест разлился серебряной волной, прославляя ясный, погожий день и господа бога, который во веки веков бодрствует над нашей юдолью слез.
Среди гуляющих на бульваре появился землемер Арношт Схованек. Он задержался на обмере участка близ Быстршички, опоздал на поезд, пришлось добираться пешком. Он спешил к Кларе. Из головы у него не выходил вчерашний вечер, целый день ее лицо стояло у него перед глазами, улыбалось ему из оврага, отвлекало, сбивало с расчетов. С пылкостью влюбленного землемер сжал Кларе руку, но она и бровью не повела, словно вчера между ними ничего не было. Клара держалась церемонно, холодно, ее руки уже не принадлежали Арношту, глаза под широкополой шляпкой блестели не для него.
Схованек что-то пробормотал, пытался острить.
Клара уделяла ему даже меньше внимания, чем носатому Пухольду, этому уроду с оттопыренной нижней губой. Землемер ушел, обиженный и разочарованный, сославшись на срочную работу.
Раздосадованный вошел он в трактир «У белого льва» и стал пить пиво стакан за стаканом, чуть не плача от обиды. Потом погрозил тростью в сторону площади и побрел переулками к себе домой, на Карлов. Войдя, он зажег свет. Диван еще благоухал Кларой. Вчера она сидела здесь, а он стоял на коленях у ее ног. Казалось, никогда он так легко не выигрывал любовную битву, и вот, поди-ка, сегодня Клара совсем иная. Схованек положил голову на стол, ему хотелось плакать. В окно постучали. Он вскочил, узнал знакомую фигуру, открыл форточку.
— Пан землемер!
— Отстань, Рейгола! — крикнул Схованек. — Я хочу спать.
— Восемнадцатилетняя, пан землемер! — прошептала фигура за окном. — Только что приехала. Брюнетка.
— Она тут, с тобой? — осведомился Схованек, высовываясь из окна. Настроение у него сразу улучшилось.
— У Святого источника, — был ответ.
— Ладно, — сказал землемер. — Тебе назло! — погрозил он в сторону площади и вышел на улицу.
