Ловец двигался быстро, клинок прошивал воздух, и Мэй едва успевала уворачиваться. В левой руке он держал губную гармонику и ухитрялся наигрывать во время боя какую-то злую мелодию. Эта музыка швыряла ей под ноги вещи, заставляла пригибаться к полу, ноги путались, и тело не слушалось Мэй.
Клинок ударил и обжег левый бок, Мэй отпрянула, но недостаточно быстро – второй удар перечертил грудь.
Ее вопль призвал гончих, но они ушли так далеко вниз. Теперь они мчались обратно, к своей хозяйке. Надо лишь продержаться… Мэй высвободила пламя, развернула
Тот качнулся, меч засвистел, создавая невидимую сферу, и Мэй не поверила глазам – этот клинок рассекал ее пламя. Так вот как погибла Ви!
Меч ударил вновь, распорол правую руку, Мэй покачнулась и упала, хлестнула огненным жгутом, проламывая каменные плиты под ногами Ловца.
Тот отпрыгнул назад.
Свора ворвалась в зал, закружилась вокруг врага, алмазные когти срежетали по доспехам, но туманный меч отсекал каменные лапы, крушил стальные хребты, свора редела на глазах…
Горячие слезы текли по лицу и дымились, Мэй хватала гончих за загривок, и они менялись под ее ладонью – плоть рождала крылья, пасти, клыки и жвалы, она поднимала изрубленные тела, пересотворяла их и бросала в бой снова. Ее пламя, оно почти оставило ее, сжалось в самой сердцевине как испуганный котенок, и она не могла достучаться до него. Как ее посмели ранить?!
Гончие разлетались в стороны, Ловец метался по залу призрачной тенью, но они уже пробили доспехи, они уже почуяли кровь, и теперь их не обмануть.
Пламя камня проснулось, задвигалось в жилах, Мэй рванулась вперед, выталкивая из раны новую, огненную ладонь, расшвыряла гончих и припечатала Ловца к потолку. Сжала его тело в огромном кулаке, грянула об пол. Ее врага наконец стало видно – зеркальные доспехи разошлись трещинами, рыжие волосы расплескались по полу, зеленые глаза сверкали от боли.
– Умри! – велела Мэй, опуская кулак, но девушка каким-то чудом увернулась, плиты под тяжестью огня просели, а Ловец одним прыжком вскочила на ноги и вновь бросилась к ней. Клинок заплясал вокруг, рассекая гончих, Мэй ударила пламенным крылом, отшвырнула ее к дальней стене, засыпала обломками.
Но она встала.
Внутри у Мэй шевельнулось нечто похожее на страх. Свора, повинуясь ее призыву, сомкнула ряды, заслоняя миньона. Она испепелит ее!
Приказ господина настиг ее, багровая нить натянулась до предела. Мэй взвыла, сопротивляясь – ее жгла жажда мести! Но она была не в силах противиться мастеру, она должна уйти.
Миньон свернула огненные крылья.
– Я обязательно вернусь за тобой, Ловец, – сказала она. – Я разрублю твое тело на тысячу кусков, но ты будешь жить – и чувствовать все до самого конца.
Ловец не ответила, она молча рванулась вперед, но Мэй ударила в потолок, обрушила водопад белого камня, перегораживая зал. Она выиграла для себя время.
Уцелевшие гончие слепились в один комок, плоть их текла и менялась, лапы, хвосты, головы сливались воедино, камень преображался в металл, и вот на плитах пола распростерся китайский дракон, чернее самой ночи, с багровыми глазами.
Он склонил рогатую голову, Мэй вступила на морду, прошла и села на шею.
– Я вернусь, – повторила она, встретившись взглядом с Ловцом, уже разметавшим камни резким аккордом.
Черная лента вырвалась из зияющего пролома в стенах Башни Дождя и скрылась за облаками.
Алиса Мак Фи закрыла глаза и опустилась на обломки.
Все было зря. Она проиграла.
Мастер ждал ее в своем кабинете, нетерпеливо расхаживал из угла в угол.
– Наконец-то! – воскликнул он. – Почему так долго, Мэй?
– Простите, господин, – миньон пошатнулась, боль пронзала все тело, раны от белого меча не затягивались.
– Главное, что ты здесь, – сказал Фреймус. Глаза его сияли, он был переполнен силой, он почти танцевал – господин всех темников был счастлив.
– Теперь мы можем открыть Врата! Наконец-то, Мэй, сколько лет я ждал этого дня!
– Мастер, но как… кто из миньонов нашел Дженни?
– Полагаю, что никто, – сказали из угла.
Мэй повернулась.
В кресле – единственном уцелевшем в кабинете после нападения Ловцов – с высоким бокалом в руке сидела Дженни Далфин. За ее спиной стоял огневолосый туата. Аодх-Ветер.
– Ты… – Мэй двинулась к Дженни, передвигая деревянные, чужие ноги. – Ты здесь…
Как же больно. Нет, она справится.
Аодх выступил вперед.
– С дороги, эльф, – устало сказала миньон. – Эта двуличная дрянь…
– Мэй, дорогая, она наш гость, а не пленник, – сказал Альберт Фреймус.
– Гость? – повторила Мэй. – Она же сбежит, она предаст…
