Селена — Дочь Луны, главная хранительница силы своего народа, безмятежная и бесчувственная правительница. Но так ли это на самом деле? Оставшаяся единственной выжившей в своей семье после нападения врагов еще в детстве, преданная в отрочестве тем, кому доверяла безоговорочно, сломленная и подчиненная Конклаву, но все же не потерявшая себя окончательно. Она еще помнит, кем была до начала становления. Но нужно ли это ей? Не проще ли забыть, растворившись в традиции, и бездумно плыть по течению, оставив бессмысленные мечты о свободе?
Селена — Дочь Луны, главная хранительница силы своего народа, безмятежная и бесчувственная правительница. Но так ли это на самом деле? Оставшаяся единственной выжившей в своей семье после нападения врагов еще в детстве, преданная в отрочестве тем, кому доверяла безоговорочно, сломленная и подчиненная Конклаву, но все же не потерявшая себя окончательно. Она еще помнит, кем была до начала становления. Но нужно ли это ей? Не проще ли забыть, растворившись в традиции, и бездумно плыть по течению, оставив бессмысленные мечты о свободе?
Даниил — полукровка, воспитанный Конклавом в узкой касте избранных, Оберегающий.
Целью и задачей его жизни являлось защищать Дочь Луны, и вести наследницу по тяжелому и трудному пути становления, на котором она должна потерять саму себя.
Прошедший тяжелый и мучительный процесс собственного посвящения. Он не желает вести ее через такие же муки, обещая дать ей свободу, но терпит поражение в противостоянии с Конклавом. Сможет ли он теперь, десять лет спустя, доказать, что не предавал, и все это время боролся за ее свободу?
Колин — признанный непригодным для того, чтобы стать Оберегающим, ставший воином, он всегда был другом наследницы. Но никогда не знал, через что проводит ее Конклав. Сможет ли он помочь ей теперь, когда за ней охотятся гарруны, извечные противники и враги их народа? И какая тайна живет в его душе?
Измиль — воин, гордящийся собой и своим происхождением. Он считает, что лучше других сможет защитить Камень и Хранительницу. Но так ли это на самом деле? И готов ли он умереть за это?
Анри — унизивший сам себя, чтобы быть с ней рядом, он сам подвергает наследницу опасности. Делает ли он это осознанно, или же просто запутался в интригах Конклава?
Дорога… мелькание черных, серых, а порою красных и розовых, серебристых и желтых точек; белых полос и черно-серого асфальта, бесцветно-пыльного гравия, или выгоревшего бетона… Дорога как жизнь. Бесконечное повторение подобных пейзажей, поворотов, и мостов. Они различны, но в тоже время, до отвратительного похожи друг на друга. И как далеко бы ты ни доехал, порою кажется, что никогда не удастся вырваться из бесконечных повторов и замкнутых колец пути…
Так и наше существование. Бесчисленное дублирование чьих-то поступков и решений.
Чтобы ты ни сделал, чтобы ни решил — все не ново, все уже было. Мы рождаемся как все, живем, подобно многим и умираем, лишь выбирая один из предложенных нам вариантов. Каждый шаг, каждое слово и движение — есть повторение пути нашего социума, окружения, рода.
И только в мыслях мы выбиваемся из удушающей перины поступков наших предков.
Только сознание позволяет нам идти туда, где еще никто не бывал, нарушать все принятые нормы наших рас и народов.
И мы идем за ним, крадучись, воровато оглядываясь и боясь, чтобы нас не заметили, не осудили, не покачали головой. Мы идем, словно преступники, пытающиеся забрать то, что нам не принадлежит — свободу выбора и возможность самостоятельного принятия решений. Мы мечтаем об этом ночами, крепко сжав веки и старательно контролируя каждый вздох, чтобы никто не понял, что мы не спим. Грезим на семейных торжествах и в беседах с родней, на собраниях сослуживцев и всенародных празднованиях. Мы тщетно бьемся о стену традиций, обычаев и обязательств. Они окружают нас, сдерживают невидимыми цепями, сковывают волю и сердце, не оставляя права выбора на ту жизнь, о которой мечтает непокорная душа.
И большинство сдается, становится очередным набором точек, полос, грунта. Новым витком на бесконечной дороге. Они присоединяются к осуждающим, добавляют еще одно звено в цепи близких, сковывая себя и других все сильнее и крепче.
Но бывают и те, кто не смотрит вокруг. Такие, поняв, чего желают, находят в себе силы разорвать замкнутый круг. Они создают свой собственный путь, презрев традиции и обычаи своего рода. Их мысли и желания дают им упорство и силу. Они обретают свободу…
Вот только никто не предупреждает этих счастливцев, что разорвав удушающие объятия окружения, ты окажешься в пустоте… В полном одиночестве, не имея на кого опереться и у кого спросить совета. Наконец понимая, что свобода ничтожна и презренна, когда не с кем ее разделить… И не имеет значение — человек ты или нечто большее, перед одиночеством все равны.
Вам все еще хочется свободы? Что ж, дерзайте. Но помните: единожды презрев законы общества и рода, вам нужно будет делать это снова и снова. Готовы ли вы к этому? Есть ли у вас то, ради чего это стоит делать?
Селена не переносила мотоциклы. Она испытывала раздражение при виде одежды из кожи. И презирала альфа-самцов, которые по скудости своего ума считали себя цветом их расы. Было очень мало вещей, которые она любила бы меньше, нежели выше перечисленное. И вот сегодня, по указу Конклава, она должна была прочувствовать все это в полной мере. Что ж, Селена очень не любила Конклав.
Однако, можно не любить что-то и не иметь ни малейшей возможности избежать этого.
