Мальчик бился в агонии, пытаясь вырваться, но у него не было и шанса. Его воля выжигалась, а разум пустел. Он видел, как его одежда мгновенно обратилась в пепел, а плоть пузырилась и сгорала, тоже обращаясь в пепел вместе с его душой. Парень даже не обращал внимания на то, как он видит с сожжёнными глазницами.
— Соберись, ты должен выдержать! Борись! Помни, ради чего это всё! — голос демона ворвался туда, где должно было ранее быть его ухо. Эти слова словно разряд прошли по остаткам тела парня. Ненависть снова пробудилась в нём, как и желание выжить! Парень стал бороться, и скелет, что остался от его тела, смог адаптироваться к огню. Более он уже не чувствовал былой боли, а та, что осталась, была почти приятной…
***
В клинике Готэма врачи в последний раз решили сделать мальчику, что получил ранение, дефибрилляцию. Сердце парня остановилось слишком давно, чтобы имело смысл пытаться сделать это ещё раз. И стоило прибору оказаться на его теле, как он сделал глубокий вдох и открыл глаза. Врачи уставились на это в шоке, ведь они ещё даже не подали ток, парень словно сам запустил своё сердце. Но секунду спустя команда очухалась и постаралась сделать так, чтобы парень снова не отправился на тот свет…
Молодой Брюс Уэйн пробыл в госпитале недолго. Как только врачи разрешили, он решил навестить могилы родителей. Мальчик после операций и ходить сам не мог. Опекуну пришлось возить его на каталке. На кладбище парень от горя расплакался, а человек позади лишь молча скорбел вместе с ребенком, не пытаясь того поторопить, давая тому выплеснут всю боль.
Когда парень успокоился, то он чувствовал полнейшую опустошённость. Но тогда он решил спросить.
— Того человека так и не поймали?
— Нет, мастер Брюс. — ответил пожилой джентльмен. — Полиция по-прежнему не знает даже кто он. Портрет, составленный с ваших слов, попал во все отделы полиции города, так что думаю вскоре его опознают. Из-за того, что волнения ещё продолжаются, полиция по-прежнему не может действовать в нормальном режиме.
— Они его даже ещё не нашли? Даже не опознали?! Чем эти идиоты там заняты?! Проклятье! Проклятье! Проклятье! — пустота начала вытесняться поднимающимся из глубины гневом. Голос мальчика становился всё громче и злее. Парень начал сильно бить каталку по подлокотнику и затем резко обернулся к собеседнику. — Ааа… — боль от раны не дала парню высказать то, что он думал про такую полицию и эти беспорядки.
— Мастер Брюс, вам нельзя так волноваться! — обеспокоенно сказал мужчина, пытаясь уложить своего господина. — Полиция обязательно найдёт и посадит этого человека!
— Посадит? А потом что? Он будет сидеть в тюрьме и, отсидев, выйдет на свободу?! — мальчик проигнорировал боль и не унимался.
— Таково правосудие, его должны судить и…
— Я не хочу правосудия, я хочу мести! Хочу, чтобы он сполна почувствовал мою боль! Будь у него семья, я бы убил бы её на его глазах, чтобы он перенёс то же, что и я!
— Мастер Брюс! — слова мальчика не на шутку испугали дворецкого. Он мог бы списать всё на то, что ребенок просто не понимает, что он говорит, но вот глаза парня говорили, что тот точно бы сделал ровно так, как он и говорит. В этих глазах словно горели огонь и безумие. — Что вы такое говорите! Если у него и есть семья, вы хотите стать таким же, как и он? Взять на себя такое?! — мужчина непроизвольно повысил голос. В его голове он прям видел, как мальчик терзает невинную семью за преступления их главы семейства.
Сам же Уэйн уловил страх на лице опекуна. И ему представилось та же картина, как он оставляет позади того мужчину и его жену и детей. Это отрезвило парня. Ему стало стыдно. Но желание мстить никуда не пропало.
— Прости меня, я… Я хочу мести, но ты прав, если… Я не стал бы убивать невинных. Давай забудем. Я хочу домой… — мальчик не стал говорить того, что было на его сердце, вслух. — «Если… Нет, когда я его найду, лишь он сам заплатит мне за всё. Я не трону никого другого», — твёрдо решил мальчик
Парочка наконец-то за все эти дни вернулась в поместье. Из-за ранения Брюс даже не смог попасть на похороны родителей, он попросту не мог покидать больницу. Из-за чего он злился на врачей и себя. Мальчик удивительно быстро поправлялся. Его раны заживали подозрительно быстро, но врачи не стали обращать на это внимания, в эти тяжёлые для города дни у них было слишком много забот. А особняк, где раньше жила семья Уэейнов, сильно опустел. На постоянной основе теперь тут находился лишь сам ребёнок и его опекун и дворецкий — Альфред Пенниуорт.
Сам же мальчик старался по минимуму нагружать своего слугу, предпочитая сам ходить и о себе заботиться, но получалось у него не слишком хорошо. Прошедшие дни почти стёрли всё после того случая из памяти парня, кроме того времени, что было до ранения. А его воспоминания из неизвестного места стали для него лишь кошмаром, что мучил парня.
Однако стоило Брюсу начать идти на поправку, как в сердце всё сильнее вновь и вновь просыпалась ненависть к убийце, вытесняя усталость от ранения.
