Маркус уже хотел прикрыть дверь и поспешить в комнату, но в этот момент услышал, что она плачет. Сердце его сжалось — он не привык слышать женский плач. Главным образом потому, что завязывал только поверхностные отношения. Делла не была поверхностной. Она все принимала близко к сердцу.
Маркус открыл дверь и молча сделал шаг к ней. Он не знал, почему он это сделал. Наверное, ему следовало вернуться в комнату и притвориться, что он ничего не знает. Наверное, было бы лучше, чтобы они провели остаток уик-энда, делая вид, что никакой другой жизни у них нет.
Но когда он увидел ее сидящей на ступеньке и уткнувшейся лицом в колени, с содрогающимися плечами, он понял, что не сможет больше притворяться. Телефон выпал из ее руки и с глухим звуком упал на пол. Она не попыталась поднять его. Делла была в таком отчаянии, что даже не заметила, что Маркус стоит рядом с ней.
Он не знал, что делать. Он не мог ничего сказать. Он стоял и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Еще одно новое чувство — беспомощность. Оно совсем не понравилось Маркусу. Что-то в нем говорило, что ему нужно вернуться в комнату. Однако было и другое чувство — оно говорило, что он должен что-нибудь сделать для нее.
Он подошел к ней и положил руку на плечо. Делла быстро повернула голову — в ее глазах была паника. Она вскочила так быстро, что едва не упала. Он схватил ее за запястье. Некоторое время они молча стояли и смотрели друг на друга. Наконец он отпустил ее руку и дотронулся большим пальцем до ее влажной щеки.
Он все еще не знал, что сказать. И это он, Маркус Фоллон, который никогда не лез за словом в карман, который всегда умел разрядить любую обстановку, вставив шутку — подходящую или не очень. Сейчас он сам себе казался молчаливым рыцарем в сияющих доспехах. Но он никогда не хотел быть рыцарем… По крайней мере, до этой минуты.
Маркус запустил руку в ее мокрые волосы и тихо спросил:
— Все в порядке?
Из-за слез ее глаза казались совсем огромными — она казалась такой хрупкой и беззащитной. Он знал, что она совсем не беззащитная, значит, всего один разговор с Джеффри так подействовал на нее. Маркус возненавидел его еще больше.
Она кивнула, но ничего не сказала, а просто вытерла слезы и засунула руки в карманы халата.
— А по-моему, совсем нет. — Он провел рукой по ее волосам и обнял за шею.
— Все в порядке, — тихо сказала она, но ее голос говорил об обратном.
— С кем ты говорила? — спросил Маркус, понимая, что бессмысленно притворяться, будто он ничего не слышал.
Она посмотрела на валявшийся на полу телефон, потом на Маркуса и спросила:
— Ты много слышал?
Он хотел сказать, что слышал достаточно, чтобы понять, что она связалась с кем-то, с кем не следовало связываться, и что теперь этот кто-то требует, чтобы она сделала то, чего она не хочет делать. Однако он понимал, что все то же самое до некоторой степени можно отнести и к нему самому. С ним ей бы тоже не стоило связываться, раз она из тех женщин, которые принимают все близко к сердцу.
— Совсем немного, — солгал он. — Я забеспокоился, что тебя все нет, и пошел искать. — Он ничего не смог с собой поделать и улыбнулся. — Нескольких секунд достаточно, чтобы соскучиться по тебе.
Она не улыбнулась в ответ, и он больше не пытался шутить.
— Так с кем ты говорила, Делла?
— Да ни с кем. Ничего важного.
— Это он бы стал беспокоиться о тебе сегодня?
Она секунду колебалась, но потом кивнула:
— Да, но не в том смысле…
— А в каком? — спросил Маркус.
— Ни в каком. — Она отстранилась, затем подняла с пола телефон и все еще пустое ведерко для льда. Затем быстро взглянула на него, но тут же отвела взгляд. — Маркус, давай вернемся в комнату и обо всем забудем, хорошо?
Он ничего не ответил, и она снова посмотрела на него.
— Давай, а? Пожалуйста.
— Не знаю. А это возможно?
— Возможно, если ты сможешь.
Маркус сомневался. Мало того, что Джеффри вел себя с Деллой так, будто она его собственность, он наверняка никогда не даст ей ни о чем забыть.
— Хорошо, давай забудем, — все-таки сказал он.
— Обещаешь? — Она все еще не смотрела на него. — Да.
Когда Делла снова посмотрела на Маркуса, на ее лице не осталось и следа того горя, которому он только что был свидетелем.
— Спасибо, это важно для меня, — как можно равнодушнее произнесла она.
Только сейчас Маркус понял, что эти несколько минут она говорила с ним так же доверительно, как с мужчиной на другом конце провода. Однако теперь она снова держала дистанцию. Они снова притворялись. Он должен был бы радоваться этому. Однако теперь по каким-то непонятным ему причинам он сам готов был расплакаться.
Когда они вернулись в комнату, Делла не могла не почувствовать, что все изменилось. Даже сама комната. Она подошла к окну, подняла занавеску и поняла, что ее худшие опасения оправдались. Это казалось невозможным, но метель усилилась. Она никогда отсюда не выберется.
