Она смеется и закидывает сумку на плечо. Ее большие светло-карие глаза на мгновение стреляют в сторону леса:
– Черт! Надо бы за ними приглядеть.
– Они уже не маленькие, – возражаю я.
Мо молча вскидывает брови.
– Ну ладно. – Я сую полотенце в седельную сумку Санни, оставляю лошадей на привязи и следом за подругой иду по звериной тропе между соснами.
– Гляди! Медвежьи следы, – указывает Мо. – Жаль, ты не взяла с собой Матильду.
– Мне тоже жаль.
Собака у меня старая, но лает достаточно громко, чтобы отпугнуть медведя. Я сегодня слишком мало пила, и голова начинает слегка кружиться от обезвоживания. В лесу едва ли прохладнее, и сквозь ветки до нас дотягивается сухой ветер, горячий, словно дыхание дьявола. Трава и кусты крошатся, высушенные самым жарким летом в истории Гэп-Маунтин.
Я смотрю на телефон. Время 15:12. Под ногами шуршат сосновые иголки, напоминая о необходимости опасаться змей. Я слышу впереди смех.
Мы с Мо находим своих друзей посреди небольшой поляны. Люк и Драммер вполголоса судачат о ком-то им неприятном, а Вайолет стоит, прижавшись к Драммеру, и смотрит снизу вверх, как он затягивается трубкой Люка. Я замечаю, что рука Драммера небрежно обнимает Вайолет за талию, а пальцы распластались по заднему карману на ее шортах. Сердце начинает биться неровно. Это совсем никуда не годится.
Мо тоже это замечает и косится на меня.
– Уговор, – произношу я одними губами, но она пожимает плечами, словно говоря: «Мы были в шестом классе. Неужели он еще действует?»
В ответ у меня напрягается позвоночник. Конечно же, действует! Мы все договорились, что Чудовища не встречаются с Чудовищами. Я пялюсь на сосновые иголки. Кажется, внутри я по-прежнему двенадцатилетка, просто ростом стала повыше.
Драммер передает трубку Вайолет, и она глубоко втягивает дым, сложив губы, словно для поцелуя. Он завороженно глядит ей в лицо, и этот взгляд мне отлично знаком – не потому, что Драммер когда-то так смотрел на меня, а потому, что он так смотрел на множество девушек за прошедшие годы. Они с Вайолет нынешним летом оба без пары, и этот флирт… кажется опасным. Если Драммер замутит с ней, то ненадолго. И это может причинить боль Вайолет.
Когда Драммер замечает мой взгляд, он отстраняется от Вайолет и отдергивает руку, прижав ее к своему боку. И вид у него чертовски виноватый. Понимаю, что мое неодобрение несправедливо: Драммер мне не принадлежит. Между нами существуют какие-то странные отношения, которые невыносимы. В основном для меня, но и для него иногда тоже.
Трубка погасла, и Люк достает упаковку спичек из жестянки, лежащей у него в рюкзаке.
Я смотрю на него, вытаращив глаза:
– Эй! Нельзя зажигать спички в лесу!
Он косится на меня налитыми кровью полуприкрытыми глазами:
– Ага, но мне можно.
– Только не при повышенном риске пожара!
– Я осторожно, – возражает он, и Драммер хихикает.
Я качаю головой:
– А зажигалкой нельзя? Зачем вообще в наше время спички?
– Зажигалку ему еще не продадут, – хихикает Драммер еще громче, поскольку Люк несовершеннолетний.
Люк кивает:
– Зато я могу купить дробовик.
– Точняк! – восклицает Драммер, и они с Люком стукаются кулаками.
На меня никто не смотрит. Никто меня не слушает.
– Серьезно, не надо здесь курить. Не сегодня. Я знаю – у меня папа шериф.
– «У меня папа шериф», – повторяет Люк, идеально передразнивая меня, и оба разражаются громким смехом.
Гнев охватывает меня.
– Идите вы все к черту!
Люк морщится:
– Кому не помешает затяжка, так это тебе, Хан Соло.
Он чиркает спичкой, поджигает травку в трубке и глубоко затягивается. Потом выпускает дым мне в лицо.
Я понимаю, что он просто дурачится, но мозг совершенно отключается, и небо приобретает ослепительно-красный цвет. Я хватаю Люка за руку, впиваясь в нее ногтями. Он силен, чертовски силен, и вырывает руку из моей хватки. Зажженная трубка вместе со спичками вылетает из пальцев, и тлеющие алые угольки рассыпаются по сухой траве. Мой окрик разносится, словно выстрел:
– Я сказала, хватит!
– Черт… Ханна, успокойся… – Люк растерянно оглядывается вокруг. – Кто-нибудь видел, куда упала трубка?
Смех затихает.
– Вот так и начинаются пожары, – бормочу я.
– Это из-за тебя я ее уронил, – огрызается Люк.
– Это ты ее зажег, – напоминаю я.
Мы склоняемся к земле и начинаем искать трубку в высокой желтой траве.
– Если не найдем, с тебя новая, – говорит Люк. – Я ее только купил.
– Ребят, – раздается голос Вайолет спустя несколько мгновений, – я чую дым.
Мы выпрямляемся и оглядываемся в поисках источника запаха.
– Вон там! – указывает она на тоненькую струйку дыма и несколько небольших костерков, пожирающих опавшие сосновые иглы и разрастающихся на запад, куда их гонит ветер.
Мгновение мы смотрим на то, чего нас учили бояться с самого рождения, но чего мы прежде никогда не видели собственными глазами: на лесной пожар.
– Боже! Тушите скорее! – кричу я.
