Дилайла отвернулась от нее и пошла на кухню. У входа, за полуоткрытой дверью, стоял Моисей, совершенно неподвижно. Дилайла кивнула ему, но он вроде даже и не заметил ее. Всё его внимание было сосредоточено на споре в дверях, челюсти у него были плотно сжаты. На миг Дилайла задумалась, что это могла быть за женщина. Хотя какая разница? Главное, что это не Брэд.
Про Брэда очень скоро можно будет забыть. Навсегда.
С лица Эбби не сходила улыбка. Самая ее лучшая. Искренняя, невинная, теплая улыбка, которую за долгие годы практики она довела до полного совершенства.
Дородный детина в дверном проеме не сдвинулся с места.
У нее уже было более чем достаточно времени, чтобы задним числом переосмыслить все свои доводы, когда Эбби летела через всю страну, руководствуясь тем, что можно было назвать интуицией. В конце концов, не имелось никаких причин полагать, что она нашла абсолютно все филиалы церкви Братства Лилии. А даже если и так, то отнюдь не исключалась вероятность того, что иногда Моисей переселялся со своими последователями и туда, где представительств церкви не имелось. И Эбби совершенно не представляла, какова природа отношений между Моисеем и этой религиозной организацией. Он там наемный работник? Волонтер? Или, что вроде как наиболее вероятно, один из пасторов этой церкви?
Хотя это было не так важно. Она отправила электронное письмо с описанием обнаруженной ею связи между Моисеем и церковью Зои Бентли и Тейтуму Грею. Таким образом, даже если эта конкретная вылазка ни к чему не приведет, они смогут использовать данную зацепку для более тщательного поиска. У ФБР вполне хватает ресурсов, чтобы найти все филиалы церкви Братства Лилии до единого и выяснить, не работал ли в каком-то из них Моисей.
Но поскольку она уже на месте, можно по крайней мере пообщаться с руководителем этого молодежного приюта и спросить, не видели ли здесь Моисея Уилкокса.
Только вот оказалось, что не получается даже просто пройти за дверь.
— Простите, — уже в третий раз сказала мужчине Эбби. — Похоже, мы с вами не с того начали. Все, чего я хочу, это всего лишь пару минут поговорить с каким-нибудь ответственным лицом.
— Сейчас никого нет, — пророкотал тот. У него был голос, подобный несущийся с гор лавине. — Не хотите оставить свой номер телефона? Они вам перезвонят, как только у них будет время.
— Мне нужно успеть на завтрашний рейс, прямо с утра, — ответила Эбби, вкладывая в свой тон изрядную долю отчаяния. — Как я могу с ними связаться?
Пусть он посмотрит на проблему с ее точки зрения.
Детина пожал плечами.
— Не могу сказать.
У него явно не было ни малейшего желания рассматривать проблему с ее точки зрения. Прежде чем делать такие попытки, следовало наладить с ним более доверительные отношения, но Эбби очень устала от перелета и начинала уже раздражаться. И, честно говоря, иногда ей хотелось, чтобы в таких случаях было бы достаточно и того факта, что она вполне себе симпатичная женщина с дружелюбной улыбкой. Но, судя по всему, не в этот раз.
Что ж, Эбби все равно была далека от того, чтобы сдаваться.
— Холодает, а…
— Что тут происходит, Ричард? — спросила какая-то женщина, появившаяся за спиной здоровяка — очевидно, этого самого Ричарда.
— Эта дамочка хочет поговорить с кем-нибудь из руководства, — буркнул тот.
— Я могу поговорить с ней, всё в порядке.
— Но…
— Уверяю тебя, всё в порядке.
Ричард повернулся, чтобы посмотреть на женщину, которая едва заметно кивнула ему, и отошел от двери. Той было около сорока, черные волосы каскадом ниспадали ей на плечи. Ее голубые глаза прищурились, когда она улыбнулась Эбби. Женщина держала за руку маленькую светловолосую девчушку, которая с любопытством смотрела на них. В свободной руке у девчушки был какой-то детский рисунок.
— Меня зовут Анна, — представилась женщина. — Прошу за мной.
Она пропустила Эбби в прихожую. Откуда-то из глубины коридора до них доносились звон столовых приборов, какие-то разговоры, веселый смех. Анна, все еще держа маленькую девочку за руку, повела Эбби в противоположную сторону и открыла дверь в маленький кабинет.
— Простите за Ричарда, — сказала она. — Иногда он чересчур уж усердствует. Это молодежный приют, и у нас здесь есть дети, подвергшиеся насилию. Время от времени появляются их родители, и у нас случаются неприятные стычки.
— Всё в порядке, — отозвалась Эбби. — Мне и самой приходилось работать с детьми, подвергшимися насилию. Прекрасно вас понимаю.
Анна уселась за письменный стол, указав на один из стульев перед собой. Эбби села. Маленькая девчушка по-прежнему стояла рядом с Анной, которая спросила:
— Итак, чем могу вам помочь?
Эбби уже все тщательно продумала. Размахивать полицейским значком сейчас будет без толку. И любой подход, который включал бы попытки обвинить церковного служащего в каких-либо проступках, вынудил бы Анну уйти в глухую оборону и проявить враждебность. Эбби требовалась информация, и она хотела, чтобы они знали, что Моисей опасен. Однако действовать приходилось с осторожностью. Она смущенно рассмеялась.
