Когда бандитзабирается в дом,зажав в кулачищегирю литую,свалив свою жертву, —зачем он потомеще бесчинствуети лютует?Сначала онупоен удачей;он руки моетв горячей крови;ни слезы женщин,ни крик ребячийего не могутостановить.Со всем живымнаходясь в войне,он полон угрюмого,злого задора;он даже доволени счастлив вполнесвоей профессиейживодера.Но вот тишинойнаполняется дом…Чего ж еще пущеи злей он лютует?Он сам себя видитперед судоми сам себе приговоргрозный диктует.Он в зеркала глянулразбитый осколоки смертный почувствовалприступ тоски,и сизым морозомнещадный холод,его ухватив,потянул за виски.И, вдвое зверея,громя и круша,мозжит он,хоть кровь ужелужами рдеет;он злобно бессмыслен,его душасама собой ужене владеет.Пора бы пуститьсядавно наутек,но поздно:за край далекозашел он!Подошвы окрашеныв крови поток,и вкус еена языке его солон,Облава ужеоцепила квартал,и — мнится —не выйтииз грозного круга,и жалко расстатьсяс тем, что понахватал,со всем, что в узлынаувязывал туго.Вот таку излучины Волги,у локтя великой реки, —разбилась водана осколки,как зеркало на куски!И он заглянулв ее ледяную,в ее оскорбленную,грозную гладь,почувствовав волюиную,стальную,с которой нахрапомне совладать.Там, где Волгасближается с Доном, —со старшей сестройразлученный брат, —земля надрываласьпушечным стоном:враги наседалина Сталинград.И Дон возмутилсядо пенного блеска,такого не видяс седой старины.Враг долго задерживалсяу Клетской,отбитый огнемс низовой стороны.И, наконец,не считаясь с уроном,под лай минометови бомбовый войнавел переправынад синим Дономи вышелк жиле страныстановой.Как будтона древней реке Каяле,против насилия и грабежа,вот так же,насмерть,люди стоялизащитой берега —рубежа.Дивизия «Викинг»,дивизия «Зигфрид»,дракона фашистского чешуя, —то залпами вспыхнет,то зарево взвихрит,колючие кольцаклубя и змея.О, эти кровавыеоблака,багровая от разрывоврека,и в мины засеянныеполя,и толом разодраннаяземля!И губ нерасторгнутаячерта,и горе,залегшее складкой у рта.И вдруг это слово —ракетойраскрывшее небо опять:«За намиземли больше — нету!Нам — некудаотступать!»И посредисталинградских развалинстал человек,как из стали изваян.Что он продумалза дни за эти, —сложный,большойколлективный ум?Не было вышенигде на светеэтих простыхчеловечьих дум.Пусть не в однойобстановке военнойсмысл этих дум,возвышаясь,живет.Вот этой тайны душисокровенной —вольный,но тщательный перевод:«Большой человекстоит на большой горе,маленький —на своем холме;он, точно суслик из норки,видит свои опоркина своеймаленькой горке —маленьком своем уме.Большой человекдумает обо всей земле,маленький —лишь о своей семье;считанная родня егоне велика,с ней он не просуществуетвека.Но если народ поднимаетсяв полный рост,и волосы егокасаются звезд,и руки егораспростираются вширь,то даже и в маленьком сердцерастет богатырь.Тут его сердцане задевай, не тронь,все свое будущееон кладет на ладонь,все мелочные страстинад ним не имеют власти,он их бросил с размахупод общий котелв огонь.Нынче мы всестали большими людьми,в сердце у каждогобольше стало любви,больше стало у каждогоненависти к врагу,жить нам мешающемуна каждом шагу.Враг стремитсянаши сломить тела,но емуне уничтожить наши дела;наши тела — из плоти,наши сердца — в заботе,но не пропастьсвободе,которая нас вела!»
