Как объяснить людям, что Генс арестовал Глазмана? И начинается усиленная агитация. Власти делают все, чтобы по-своему разъяснить положение вещей. Штаб ЭФПЕО решает усилить нажим на полицию и вынудить ее освободить Иосефа. К Генсу отправляются начальник организации Ицик Виттенберг и Хина Боровская. Глава гетто знает этих людей. Ему известно, что они — из числа коммунистических вожаков и, по различным соображениям (потому что хочет обеспечить себе безопасность в будущем, при советском строе), он считается с их мнением. Но сейчас эти переговоры весьма рискованны.
До сих пор коммунисты неоднократно заверяли, что они не поддерживают никаких контактов с другими партиями и тем более не предпринимают никаких действий, которые могли бы повредить гетто. Теперь эти люди пришли, чтобы вмешаться в дело, вроде бы не касающееся их, да еще выступают заступниками человека, который является их политическим противником. Генс мог догадаться, что между партиями существует и контакт, и координация действий. Поэтому наши ходатаи мотивируют свое вмешательство тем, что защищают Иосефа в общих интересах, расценив его арест как начало борьбы против всех общественников. При этом они заявляют Генсу, что «номер» не пройдет, ибо гетто не разделяет его позиции.
Администрация гетто все-таки начала догадываться, что между партиями существует какой-то контакт. Но никогда не узнать бы ей этого доподлинно, если бы не предательство.
В тот день никто из нас не предполагал, что Эстер Яффе, интимная подруга Иосефа, активистка ЭФПЕО и член штаба ревизионистов, станет подлым провокатором. Но организация охвачена напряженностью, все начеку. Трудно поверить, что Деслер, заклятый враг Иосефа, так быстро откажется от своих планов, а Генс допустит, чтобы гетто пришло к выводу, будто есть тут более сильный и непреклонный человек, чем он сам.
Через несколько дней после освобождения Иосефа по гетто прошел слух, что полиция снова вломилась к нему на квартиру и арестовала по приказу властей. Иосеф оказал сопротивление. Прохожие видели, как Иосеф боролся с вцепившимися в него полицейскими, а они с побоями тащили его в полицию.
Организация потрясена. Штаб немедленно привел в готовность несколько рот.
Гетто взбудоражено. К Генсу снова отправляется делегация. Генс отвечает, что вся эта история уже дошла до ушей немцев и Иосефу следует уйти из гетто в собственных интересах, учитывая опасность, которая ему здесь грозит
Штаб постановил не допустить увоза Иосефа, даже если придется прибегнуть к силе.
Отмобилизованные роты разделили на боевые отделения. Им приказано собраться на Рудницкой. На этой улице в доме № 6, в здании полиции сидит под арестом Иосеф. Полиция тщательно стережет его за ним незаметно следят и члены ЭФПЕО расположившиеся в укромных местах вокруг здания.
В полдень полицейские остановили движение в гетто. Жителям запрещено выходить на улицу. Все семь переулков находятся сейчас под наблюдением властей. Особенно строго охраняется Рудницкая. Дворникам строго настрого ведено держать подъезды на запоре, чтобы никто не вошел и не вышел.
Товарищи стоят наготове за запертыми воротами дворов. Лишь бы не опоздать.
На улице пусто и тихо. Внезапно раздается грохот повозки. В ней — Иосеф в наручниках. Вокруг — сильный полицейский конвой. Полицейский понукает лошадей. От Рудницкой 6 до Рудницкой 18 расстояние небольшое. А там — ворота. Вдруг слышен топот бегущих ног, крики, подъезды распахиваются, оттуда выскакивают наши бойцы. В мгновение ока они настигли повозку. Кучера полицейскою свалили с облучка. Кто и прыгает на повозку, другой держась за Иосефа дерется с полицейским. Дорога каждая минута. Только бы убраться отсюда. Ведь всего пять домов отделяют место схватки от ворот с охраной и литовцами.
Иосеф — на земле окружен бойцами. Один пытается снять с него наручники — напрасно. Так скованным его уводят в глубь гетто. На мостовой валяются несколько полицейских. Их товарищи стоят в растерянности не зная что предпринять. Иные присоединяются к нам. Они увлечены случившимся и с изумленным почтением взирают на наших храбрых ребят.
Из домов высыпали люди. Все подъезды настежь растворены. По улицам валят толпы. И вот они видят как Глазман спокойно проходит со скованными руками окруженный десятками парней, по Рудницкой и Шавельской на Страшунь.
Люди присоединяются к группе, выражая свой восторг, удивление и явную враждебность к властям. Полицейских на улицах еще не видно.
