У «провинциалов» нет прав, которыми пользуются жители Вильнюса. В момент катастрофы они будут козлами отпущения, потому что у них нет рабочих «шейнов» и их прописка в качестве жильцов сопряжена с большими трудностями. Большинство размещено в разрозненных лагерях и живет в грязи и скученности. Население гетто свыклось с таким разделением на законных жителей и посторонних. «Провинциалы» находятся в гетто на нелегальном положении, и немцы прекрасно осведомлены об этом. Учитывая специфическое положение этих людей, штаб ЭФПЕО решил сформировать из них партизанские отряды и немедленно отправить в леса. Нам было ясно, что если акция будет направлена только против «провинциалов», наш призыв к бою и сопротивлению не встретит никакой поддержки. Жители гетто не встанут на защиту пришельцев, пока им самим не будет угрожать опасность. Организация и переброска в лес «провинциалов» были поручены Соне Медайскер и мне.
Вначале мы столкнулись с множеством трудностей: перед нами была разношерстная, разрозненная масса, из которой следовало выбрать наиболее надежных ответственных людей. Но для отбора нет никаких критериев, кроме первого впечатления, интуиции, а в редких случаях — рекомендации. Работаем в дикой спешке. Малейшее опоздание может решить участь этих людей. Одна из тяжелых проблем, по-прежнему, — оружие. У очень немногих выходцев из Свентян имелись пистолеты, а мы хотим каждую пару бойцов снабдить хотя бы одним пистолетом. Трудно, однако, раздобыть даже этот минимум. Оружие выделяется со складов ЭФПЕО, и получающие остаются в неведении о его источнике.
Наша разведка обследует дороги, устанавливает места сосредоточения немцев, ведутся даже переговоры о том, чтобы заполучить на несколько часов немецкие грузовики. Штаб отправляет к Иоеефу связного с требованием прислать проводников. Наши спецы готовят «шейны» и пропуска. Инструкторы обучают «провинциалов» пользованию оружием и наставляют, как вести себя в пути.
Через неделю после того как было принято решение, из гетто ушла первая группа. Ее участники собрались в ночь перед уходом и вместе провели время до рассвета, возвещающего для них наступление нового дня. Пришел попрощаться и Аба. В комнате все еще было непроглядно темно, и никто не видел его лица. Слышали только голос, обратившийся к ним, единственным уцелевшим от своих семей и местечек, последним беженцам из гетто Лиды, Свентян, Ваки и Ошмян, стертых с лица земли. Он говорил о силе угасших сердец, о пламени, которое еще вспыхнет из пепла, о мести, о нашей мести.
На заре, держа путь в лес, вильнюсское гетто покинули сорок парней, уроженцев разных городков и местечек.
За две недели ЭФПЕО сколачивает и отправляет в леса пять вооруженных партизанских групп, составленных из провинциальной молодежи. За две недели в леса Нарочи ушло двести человек.
Напряженность в гетто усиливается со дня на день. Отчаяние и надежда сменяют друг друга. Новое наступление Советской Армии (август 1943 года), ее стремительный рывок на запад, освобождение новых городов, в том числе Харькова, продвижение на север создают в гетто обстановку нетерпеливого ожидания, веры в возможность выжить. Передаваемые из уст в уста сводки Совинформбюро обсуждаются на все лады, вызывают споры доморощенных стратегов о том, с какого именно направления Советская Армия вступит в Вильнюс. По-видимому, с севера, ведь это совершенно ясно:
Полоцк, Великие Луки, Двина — просто рукой подать!
А театр в гетто ставит новый водевиль. По вечерам толпы устремляются на спектакль, осаждают окошко кассы, и узкие переулки гетто оглашаются теперь звуками новой песни, которую на сцене исполняет актер Яша Бергольский. Эту песню распевает все гетто — дети в школе, молодежь на улицах, рабочие на объектах, женщины в очередях, артисты на подмостках. Песня на идиш.[30]
Организации «Тодт» требуется все больше и больше рабочей силы. Ее «эйнгейты» — ныне самые крупные. Ежедневно в колонны выстраиваются тысячи евреев. Властям гетто приказано сократить число работающих в других «эйнгейтах» и перевести их в организацию «Тодт». До сих пор главным источником рабочей силы были лагеря евреев из провинции. Теперь евреев хватают на улицах и посылают в Порубанек. Работа там — каторжная, побои, издевательства. Из гетто до Порубанека — 7 километров в один конец.
В те дни в гетто стало известно о новом приказе гебитс-комиссара ликвидировать несущественные с военной точки зрения объекты, где используется труд евреев.
Этот приказ вызвал панику.
Начали поговаривать о депортации в рабочие лагеря. Евреи, потерявшие работу на прежних местах, пытаются устроиться в мастерских гетто. Иные надеются отсрочить, насколько это возможно, ликвидацию «эйнгейтов». Заинтересованы в этом и немцы, у которых работают евреи, потому что после ликвидации «эйнгейтов» все надзиратели и надсмотрщики будут отправлены на фронт. Однако гестапо не заинтересовано в отмене приказа. Но пока тысячи евреев еще выходят по утрам на работу.
