Ее руки легли ему на плечи, а затем на грудь когда он приподнялся и посмотрел на нее. Она чувствовала, как бьется его сердце под рукой, смотрела на него и пыталась по его лицу узнать, о чем он думает, но ничто не выдавало его мыслей. Казалось, он с той же целью рассматривал ее; конечно, ведь ему тоже хотелось знать, о чем она думает. Если бы он знал! Этим своим мыслям она улыбнулась.
— Ты не сердишься на меня? — спросил он.
— Конечно, сержусь.
Ройс рассмеялся.
— Ты всегда улыбаешься, когда сердита?
— Иногда.
Она сказала это серьезным тоном. Ройс покачал головой. Если все, что она говорит, принимать за правду, значит, нужно без конца ей удивляться. Он предпочел считать это шуткой.
— Я полагаю, мне нужно извиниться, — сказал он.
— Без сомнения.
Он фыркнул. Ему нечего было больше сказать. Она провоцировала его. Может, она и не заслужила такого грубого обращения, но в конце концов она покорилась и сама получила удовольствие. Почему она вообще ему отказывала?.. Причины, конечно, были, но изменить что-либо он не в силах.
Он приподнялся на руках, чтобы встать, но в то же мгновение ее бедра сомкнулись. Его плоть еще была в ней, и Кристен закрыла глаза от удовольствия, еще какое-то время наслаждаясь им, прежде чем расстаться. Посмотрев на нее, Ройс вздохнул.
— Господи, женщина, ты это нарочно?
Она открыла глаза:
— Что? — Она и правда не понимала, что опять натворила.
— Когда ты смотришь… вот так смотришь, когда мы…
— Откуда ты это знаешь? Ты тоже смотришь на меня?
— Да.
Это очаровало ее.
— Я бы никогда не подумала. Надо попробовать это с кем-нибудь другим.
— Это любого мужчину сведет с ума — в такой момент увидеть эти красивые глаза.
Она улыбнулась.
— Тебе не следует волноваться. Я и не думала смотреть на тебя.
— Я надеюсь, ты шутишь, девка, — сказал он сурово, вставая и помогая ей подняться. — Иначе последствия тебе не понравятся. Я не верю, что у тебя есть любовники. Пока я хочу тебя, ты останешься мне верна.
Она подняла бровь, получив удовольствие от сознания того, как легко его завести.
— Ты так думаешь?
Ройс не ответил, а, подняв одежду с пола, взял Кристен за руку и потянул за собой к двери. Она почувствовала, что щеки ее запылали, как только поняла, что дверь все это время была открыта. Каждый в доме мог пройти мимо и увидеть их, мог с самого начала стоять возле двери и наблюдать за ними, а она и не заметила, потому что все внимание ее занимал он, ее любовник.
Ее любовник. Как нравилось ей звучание этого слова. Сейчас что-то должно измениться. И он не раскается, что сдался. Она докажет ему, что она действительно женщина его сердца.
Как только они оказались в его комнате и закрыли за собой дверь, Ройс уронил их одежду на пол и притянул Кристен к себе.
— А сейчас ты поплатишься за то, что так долго отказывала мне. Сегодня — ночь без сна.
— Это вызов? — мурлыкнула Кристен, надеясь, что он выполнит свое обещание до конца.
Было раннее утро, когда один из воинов разбудил Ройса. Пленные неспокойны. Волнение вроде бы улеглось, но Торольф хочет говорить с Ройсом.
Ройс отослал воина. Если волнение улеглось, не было необходимости бежать сломя голову. Но и слишком медлить он не мог. Он вздохнул и посмотрел на Кристен. Тусклый свет утреннего неба едва просачивался через окно, но он сидел рядом и мог рассмотреть ее.
Кристен спала и даже не слышала голосов. Это не удивило Ройса. Он всю ночь не давал ей спать. Он не мог от нее оторваться. Воспоминания об этом вызвали улыбку. Он с удивлением отметил, что не чувствует себя усталым.
Она лежала на боку, свернувшись калачиком и положив руки между ног, как если бы ей было холодно — привычка, приобретенная в холодные зимы, которые она пережила. Ее коса расплелась, растрепалась, и теперь волосы лежали золотым озером вокруг головы. Легкая простынка, которой они укрылись, когда наконец заснули, доставала ей только до бедер и оставляла открытой белую кожу плеча и спины.
Он почувствовал покалывающее напряжение, осознав, что может рассматривать ее без ее ведома. Она была первой женщиной, с которой он провел всю ночь, первой женщиной, которую он наблюдал во сне. Служанок, которые ему нравились, он брал обычно там, где находил. Некоторые, кого он приводил к себе в постель, уходили сразу после того, как утоляли его страсть. Корлисс он покидал сам, так как не имел ни малейшего желания проводить всю ночь в ее постели. Так же он поступал с другими придворными дамами, с кем бывал в связи.
Почему он не возражал против того, чтобы разделить постель с этой девушкой-викингом? Не возражал? Нет, это не так. Он хотел спать с ней. Но почему именно с ней? Ведь он презирал ее. Так ли это? Она и ей подобные сделали его несчастнейшим человеком. Правда, она женщина, но воспитана в той же вере, что и мужчины, пришедшие сюда, чтобы грабить и убивать его людей. Она принадлежит к проклятому племени викингов, язычница — мерзкая для благопослушного христианина.
