Но дальше размышлять я, увы, не могла: воспоминание о поцелуе просто путало все мысли. Да к тому же и день выдался слишком насыщенным — меня неуклонно тянуло в сон. Я даже ванную принимать не стала. Только сняла платье, расплела причёску и, сразу легла спать, отложив проблемы до завтра.
Уснула сразу же, как только голова коснулась подушки, вот только вместо спокойных фиолетовых снов сознание перенесло меня в одно из самых священных мест в мире.
В храме Огня стояла гробовая тишина. Её почему-то не нарушали даже мои шаги. Замерев на входе в Священный Зал, я настороженно огляделась вокруг и едва не вскрикнула, увидев свое отражение на отполированных зеркалах.
Эфемерный силуэт витал в нескольких сантиметрах от пола. Сквозь полупрозрачную кожу в нём проглядывались артерии и вены, по которым быстрыми равномерными потоками текло пламя. Только увидев их, я поняла, что это отражение моей души.
Храм Огня — священное место для каждого огненного мага. Легенды гласят, что именно здесь бесконечно давно, ещё на заре существования человеческой цивилизации, впервые вспыхнул огонь. Считается, что его, как и другие стихии, подарили сами боги.
С момента создания храма прошли тысячелетия, и, несмотря на то, что для всего человечества он всегда был неприкосновенным, его не пощадил самый страшный разрушитель — время. Храм не существует уже много сотен лет, но только в материальном мире. В мире магическом он всё ещё цел и невредим в подсознании каждого огненного мага. Иногда, во снах он призывает нас, и мы приходим, потому, что противиться зову этого места невозможно.
Ещё раз оглядев холодный зеркальный камень, слагающий стены вокруг меня, я вошла в Священный зал.
Высокие мраморные стены и колонны, подпиравшие сводчатый потолок, являли собой воплощение величия и мощи. Они, казалось, были неодушевлёнными стражами стоявшего посреди зала постамента. Подойдя к нему ближе, я увидела небольшой уголёк, лежавший посередине каменной плиты.
Стоило мне поднести к нему руку, как он покраснел, опасно накаляясь, и вспыхнул алым пламенем. Его языки величественно взметнулись высоко вверх и во все стороны, в очередной раз, показывая огромный потенциал моих волшебных сил.
Я так засмотрелась на материальное воплощение своего пламени, что не сразу заметила как оно начало меняться. Сначала основание приобрело какой-то белёсый оттенок. Потом такого же цвета ленты появились в его языках, искусно переплетаясь с обычными — огненно-оранжевыми.
Со смешанными чувствами я наблюдала за тем, как непонятного происхождения белизна стремительно окрашивает пламя. И красиво и странно.
Интересно, что бы это значило? На моей памяти такого метаморфоза никогда не случалось…
Уже через несколько минут с древнего постамента вверх, под сводчатый потолок, устремлялись один за другим нематериальные вихри цвета парного молока.
А потом всё в раз исчезло: и подожжённый уголёк, и пламя и сам храм Огня, уступая место блаженной темноте.
Проснулась я уже ближе к обеду. И, как ни странно, отдохнувшей. Несмотря на то, что время уже перевалило за полдень, в голове была утренняя свежесть и ясность мыслей. Я прямо-таки почувствовала прилив сил. Конечно, тогда ещё не знала, что это ненадолго.
Сходила ванную, пообедала потрясающим омлетом и пирожными, которые принесла Тира, приставленная ко мне служанка, и задумалась над официальной причиной моего визита в столицу. Танец на стекле. Нужно встретиться с организатором предстоящего праздника и объяснить ему, что не смогу исполнить номер. Этим и решила заняться сразу после еды.
К сожалению, в пригласительном не было указано имя нужного мне человека. Но зато, был указан адрес, куда необходимо прийти.
Сама бы я точно не нашла это место в бескрайнем лабиринте Дворца, поэтому меня провожала Тира. Проходя за ней по одному из коридоров, я увидела большую картину в золотой оправе, висевшую на стене. На ней были изображены все члены королевской семьи: Казимир, Мелисса, Эрик и Дайрен. И не знаю, что именно, но что-то зацепило меня в этой картине.
— Она совсем недавно здесь висит, — произнесла Тира, заметив мой интерес к произведению искусства, — Её Высочество Мелисса приказала нарисовать в начале весны. Для этого приглашали какого-то знаменитого художника из Веймарской республики.
— Джессо Авери? — удивилась я, вспомнив талантливейшего человека в соседнем государстве.
— Да, точно.
Я подошла ближе и всмотрелась в полотно. Взгляд сам собой скользнул на брата Эрика. Этот странный человек был удивительно не похож ни на отца, ни мать. Он был жгучим брюнетом с чёрными, как ночь, глазами, правильными тонкими чертами лица и очень светлой, почти белой кожей. Королева — абсолютная блондинка с ясными, похожими на весеннее небо, глазами, а король — зеленоглазый смуглокожий шатен…
Я посмотрела на Казимира. Даже на картине его взгляд был тяжёлым, как иссиня-свинцовая туча, готовая разразиться грозой. Он, казалось, действительно смотрел на меня с полотна, и от этого взгляда становилось неуютно.
