Бестселлер The New York Times!«Пламя в тумане» – завораживающее азиатское фэнтези о самопожертвовании, чести, любви и семейных ценностях. Как будто «Мулан» встречается с «Игрой престолов».От автора мировых бестселлеров «Красавица» и «Ярость и рассвет».Марико Хаттори всегда знала, что смысл ее жизни – выйти замуж. Политический брак с наследником престола принесет почет ее семье.Как только ей исполнилось семнадцать лет, ее отправили на встречу с женихом. Но по пути во дворец на нее напал Черный клан, группа опасных наемников.Марико чудом удалось спастись. Переодевшись в мужскую одежду, она решает отомстить и узнать имена тех, кто пожелал ее смерти. Только так она сможет заслужить уважение императора.Но что, если, примкнув к Черному клану, она поймет свое истинное предназначение и не захочет вернуться к прежней жизни послушной дочери?«Алхимия, самураи и Рене Ахдие. Разве нужно что-то еще говорить?» – Culturess«Если вам понравилась диснеевская "Мулан", то вы полюбите эту книгу». – The Newark Advocate
Посвящается 엄마[1] и маме Джун, научившим меня, что истинная слабость – это слабость духа.
Renée Ahdieh
Flame In The Mist
© 2017 by Renée Ahdieh
© Атарова А., перевод на русский язык, 2023
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023
«В век упадка, в который мы живем, умы людей извращены, и они любят только слова, а не реальные поступки».
«
Перед глазами мальчика все расплывалось, заставляя его не замечать правду. Не замечать стыда. Он сосредоточился на истории, которую ему рассказала
Пальцы инстинктивно потянулись к мозолистой и теплой ладони убы. Няня из Кисуна была с ним с тех пор, как он себя помнил, но теперь – как и всего остального – ее не стало.
Теперь не осталось никого.
Вопреки воле зрение мальчика прояснилось, застыв на чистом голубом полуденном небе над головой. Пальцы сжали жесткую ткань рукавов его одежд.
И вновь слова его убы эхом отдались в ушах.
Он опустил глаза.
Двор перед ним был задрапирован белоснежными занавесками и с трех сторон окружен экранами из рисовой бумаги. Длинные знамена с золотым гербом императора развевались на ветру. С двух сторон стояли мрачные зрители –
В центре двора на маленьком татами[5], покрытом выбеленной парусиной, на коленях стоял отец мальчика. Он тоже был облачен в белое, черты его лица казались высеченными из камня. Перед ним стоял низкий столик, на котором лежал короткий меч. Рядом стоял человек, который когда-то был его лучшим другом.
Мальчик пытался перехватить взгляд отца. На мгновение ему показалось, что отец смотрит в его сторону, но это могла быть просто игра ветра. Уловка ароматного дыма, клубящегося над приземистыми медными жаровнями.
Отец не захотел бы смотреть сыну в глаза. Мальчик это знал. Стыд был слишком велик. А отец наверняка умрет прежде, чем позволит сыну испытать стыд от его слез.
Барабаны начали отбивать медленный ритм. Панихида.
Вдалеке за воротами мальчик уловил приглушенный смех и возню детей. Вскоре на них коротко прикрикнули, заставляя замолчать.
Отец без колебаний развязал узел на талии и распахнул белые одежды, обнажая кожу на животе и груди. Затем он подоткнул рукава под колени, чтобы не упасть назад.
Ибо даже опальный самурай должен умереть достойно.
Мальчик наблюдал, как отец потянулся к короткому лезвию
Только об одном.
Но мальчик хранил молчание, пальцы в кулаках побелели. Он сглотнул.
Его отец взялся за лезвие, обхватывая руками моток белого шелка у основания. Он вонзил клинок себе в живот, медленно ведя сначала влево, потом вправо. Его лицо оставалось безучастным. В нем нельзя было обнаружить ни одного намека на страдание, хотя мальчик искал его – чувствовал его, – несмотря на все усилия отца.
