«Погоди, етитская сила! Ещё всех вас нагну!» - злобно допивал свой пузырь Саурон. Он даже не представлял, что все выйдет точно наоборот.
Очнулся Саурон на руинах своей башни. Огляделся. Ни кольца, ни армии, ни оружия. Только под глазом фингал болит.
Постойте!
Саурон тронул болючее место. Глаз! Настоящий, не башенный, не огненный!
Посмотрел на руку. Рука. Настоящая. Тонкая, мягкая, светлая.
Сел Саурон на камень и призадумался, подперев башку коленкой. «Сапоги есть и мантия какая-то… Ну хоть не совсем с голой жопой».
Хотя, судя по дымящимся вокруг обломкам Барад-Дура, с этим можно и поспорить.
«Пойду до Дол Гулдура, может там чего осталось».
Саурон щелкнул пальцами. Телепортация не вышла. Саурон подпрыгнул. Взлететь не получилось. И он поплёлся пешком, пиная носками сапог чёрные камешки.
Примерно через пару недель — и ещё повезло, что по прямой — Саурон наконец-то добрался до крепости. Дол Гулдур посмотрел на падшего Властелина мертвыми провалами оконных проёмов. Однако острый майарский глаз приметил в одном из окон чьи-то фигуры, а острый майарский слух — какое-то копошение. Саурон, вооружившись кривой и гнилой доской, крадучись по стенке зашёл внутрь.
Там среди безобразного бардака стоял стол, за ним стул, на нём назгул. Композиция повторялась ещё восемь раз. Назгулы играли в карты.
— Ты кто такой? Говорю сразу: денег нет, сами бомжуем. — не поднимая капюшона ответил главный.
— Я ваш начальник, придурки! — Саурон отбросил доску в угол, и хотел полыхнуть гневом на такое приветствие, но вместо этого с его пальцев соскользнули только две искорки.
Восемь призраков повернули тьму, на месте которой когда-то были их лица, в сторону посетителя (только один Шестой коварно подсмотрел веерок Первого и радостно зашипел: «Каре!»)
Назгулы, конечно, узнали Саурона. Им повезло помереть до развития маразма, и они отлично помнили, кто впендюривал им колечки.
Хелкар поначалу хотел прошипеть что-то вроде: «Алё, Вася! Какой ты нам начальник! Нас сократили в связи с расформированием Мордора. Так что дуй отсюда и подарочки свои прихвати взад». Но, смерив взглядом жалкую фигурку экс-Властелина всея Средиземья, только вздохнул:
— Что делать будем, начальник?
Саурон разулыбался, приосанился, как в былые времена, когда он пытался толкать всем подряд мутные пламенные речи о всеобщем счастии, и торжественно изрёк:
— То же, что мы делаем всегда: затаимся и будем по кирпичику восстанавливать страну.
Назгул метафорическим языком не владел и в красках представил, как он с командой таскает ещё три эпохи кирпичи в тележке на стройку нового Барад-Дура. Первый состроил под капюшоном очень гадкую морду.
Саурон тоже понял, что метафора вышла так себе… потому что не такая уж и метафора. И тоже расстроился.
Но таиться долго все равно не получилось. Спустя пару дней всё стало совсем печально. Почти полностью лишённой магических сил тушке примитивно захотелось жратвы.
Саурон от голода не мог уснуть и отвлекался тем, что рассматривал через продутую дыханием дырку в заиндевевшем окошке владения соседа-Трандуила. С высокого холма Дол Гулдура был виден эльфийский дворец, а в нём огни, и далеко по округе разносились нетрезвые крики и песни.
«А у Трандуила опять пьянка. Пойду загляну, может пожрать чего сопру».
Кое-как почистив свой дырявый плащ, темный майа потащился к эльфам. Удивительно, но в лесу не встретилось ни одного ушастого. Зато на входе в трандуилов дворец стояло целых два охранника.
Охрана Трандуила презренно посмотрела четырьмя глазами на обрывки чёрной ткани, напоминающие что-то из гардероба назгулов, и минут пять выдавала лишь одно многозначительное: «Ээээ…»
Саурон в свою очередь тоже таращился на эльфов, раздумывая: либо мелькоровский эксперимент дал сбой, и эти двое не до конца стали орками, либо это уже результат обратного превращения.
— Ты менестрель что ли? — выдал один из громил, когда, наконец, извилины в его башке завершили свой проржавевший круг почета.
Саурон в это время решал, обрадоваться или все же разозлиться за то, что его приняли за бомжа. С учетом падения столицы и разорения Мордора, наверно, так оно и было. Потому он принял решение обрадоваться.
— Ага, менестрель!
— Ну и где твоя лютня? — запустил руку в длинные патлы первый охранник.
— А я на ложках играю, качественно новое направление. — не растерялся Саурон.
— Ну и где тогда твои ложки? — начал чесать репу второй эльф.
— Там же, где и тарелки, на столе, недалекий ты мой! — расплылся майа в самой добродушной улыбочке.
Оставив охранников анализировать информацию, Саурон прошмыгнул во дворец. Где его тут же встретил вопль:
— О, ну наконец-то, щщщас споём!
Тут же Саурона обступила уже изрядно подвыпившая эльфячья компания.
— Маэстро! Ты балладу про битву на Ородруине знаешь? Там где Саурона угандошили?
— А про Варду, изменившую с Мелькором? Нет?
— Тогда лучше про «Вот он, мой дом Зеленолесье»!
