Тата зашлась от возмущения. И было от чего! Воспользовавшись нечаянным порывом, как ключом доступа, фантомиха подключилась к ее душе и сперла порцию изумрудных квантов. Нагло и, что особенно обидно, безнаказанно. Ведь остановить экспансию Тата не могла. Сначала ее лучше смирительной рубахи держала наколдованная пассивность. Потом, когда воображаемое соитие закончилось (кстати, к полному конфузу барышни — Линев таки уснул), копия исчезла и отыскать воровку в Никитином сне Тате так и не удалось. Ум Линева по инерции сортировал важное: информацию, полученную в отделе продаж и напрочь позабыл про такие мелочи, как придуманный секс.
«Ладно, — почти не огорчилась пострадавшая сторона — Завтра разберусь, что к чему»
Однако утром пришлось посвятить другому. Не успев открыть глаз, Тата поняла: с душой происходит что-то непонятное. Заглянув на полянку, она взвыла от досады:
— Вот, холера.
Среди скудной зеленой растительности пламенела искусственным великолепием красная пластмассовая роза, которую посадила — другому некому — фантомиха. Ведь только она, кроме Таты, имела доступ в душевное пространство.
— На кой хрен ты эту дрянь здесь развела?
«Это любовь. Никита такой хороший… — донесся тихий ответ.
— И какого Никиту, по твоему мнению, я должна любить: выдуманного или живого?
— Какая разница?
Тата вздрогнула и открыла глаза. Вопрос пришел извне.
О, Боже! Пока она спала, в закрытую на замок квартиру каким-то образом проникла молодая женщина. Ее точная копия!
— Я — Татуся, — представилась гостья. — Оживленная тобой Никитина мечта.
— А я…
Тата стремительно обернулась на новый голос и от изумления раскрыла рот. Хотя напротив любимого зеркала никого не было, в полированном серебряном стекле отражалась женщина. Еще один двойник!
Победоносно улыбнувшись, довольная произведенным эффектом, дама переступила пределы резной рамы и, оказавшись в комнате, завершила фразу:
— …Татьяна! Твой идеал!
— О, Господи… — ахнула Тата и рухнула в обморок.
Сознание вернулось с тихим шепотом Внутреннего Голоса:
— Надо было меня слушаться. Не надо было себя делить. Видишь, к чему привела твоя самодеятельность?
«Не вижу, — буркнула Тата. — Я еще в обмороке».
Однако упрек был справедливым. «
Тата горестно вздохнула: вот, беда.
Вспомнилось, как каждое утро, уходя на работу, она примеряла на себя личину бизнес-леди, делала непроницаемое лицо, корректировала выражение глаз и интонации голоса. Как одевалась в ненавистные строгие безликие костюмы, поступала вопреки желаниям, коммуницировала, а не разговаривала, рассуждала, а не придумывала, рассчитывала, торговалась, добивалась, терпела, делала вид, обманывала, лицемерила, втирала очки и втиралась в доверие, играя далекую от своей истинной сути роль и живя не свою жизнь.
«Я корчила из себя невесть кого, какую-то гипотетическую Татьяну, которую сама же выдумала, — разоблачила себя Тата. — Татусю я тоже сама создала. Шальные порывы, толкающие меня к Линеву и его подружке, возникли не сами по себе. Это выздоравливающая душа в жажде свершений искала применения своих возросших сил. Ах, если бы я исполнила обещание и вернула душу в команду, она бы не своевольничала. А мне бы не пришлось расхлебывать этот кошмар».
Оставалось только удивляться тому, что внутренний конфликт обрел такую странную форму. Впрочем, бабушка предупреждала: для колдуньи личная гармония — вещь архиважная. И все же материализация внутренних состояний — это было как-то слишком.
— Алле, гараж, хватит изображать бревно, — посоветовал Внутренний Голос.
«Отстань!»
— Не дождешься.
«Тогда хоть помолчи немного».
— В другой раз. Сейчас я с полной ответственностью заявляю: будь осторожна, твои копии — серьезные, я бы даже сказал, опасные штучки.
«Чем они могут мне угрожать?»
— Многим.
«Но почему? Я же здесь главная».
— Это еще как поглядеть.
«Не пугай, мне и так не по себе!» — попросила Тата и, собравшись с силами, вырвалась из теплой тупой безмятежной созерцательности, встала во весь рост.
— Эй, вы, — обратилась к копиям. — Давайте, сразу расставим точки над «i». — Я здесь номер первый! Как скажу, так и будет!
Татьяна надменно пожала плечами:
— С какой стати? Весь год ты верно и преданно обслуживала исключительно мои интересы.
Татуся пренебрежительно хмыкнула:
— Вот еще! У меня тоже есть бессмертное начало, поэтому я никого не боюсь. К тому ж, я вообще не твоя, а Никитина.
Тата нахмурилась:
