Ленинград не сдался не из-за разногласий в нацистской верхушке, а благодаря непреклонной воле ленинградцев не допустить фашистов в город Ленина, благодаря помощи, которую в этот тяжелейший момент оказывала городу вся Советская страна.
Летом 1941 года Гитлер в беседах с генералами и в объяснительных записках не раз отмечал, что одной из его целей является захват Москвы. Так, в «директиве № 34» от 12 августа 1941 г. планировалось «еще до наступления зимы овладеть всем комплексом государственных, экономических и транспортных центров противника в районе Москвы и тем самым лишить его возможности восстановить разгромленные вооруженные силы и наруШить работу аппарата государственного управления»4. В то же время Гитлер разъяснял генералам, что он не желает повторять ошибки Наполеона — двинуться прямо на Москву, имея на левом фланге невзятый Ленинград, а на правом — сильную группировку советских войск в районе Киева.
Лишь в сентябре 1941 года германское командование сочло свои фланги достаточно обеспеченными и приступило к операции «Тайфун» — окружению и захвату Москвы. Приказ по группе армий «Центр» свидетельствует, что у гитлеровцев были весьма далеко идущие планы. Они рассчитывали не только захватить Москву, но и прорваться моторизованными частями к Ярославлю и Рыбинску на севере, к Тамбову на юге5. В воззвании Гитлера к солдатам восточного фронта от 30 сентября 1941 г. говорилось: «Создана, наконец, предпосылка к последнему мощному удару, который еще до наступления зимы должен привести к уничтожению врага. Все приготовления, насколько это возможно для человеческих сил, завершены. На этот раз планомерно, шаг за шагом велись приготовления, чтобы поставить противника в такое положение, когда мы можем теперь нанести ему смертельный удар. Сегодня начинается последнее большое решающее сражение этого года»6.
По замыслу немецко-фашистского командования операция «Тайфун» должна была привести к уничтожению главных сил Советской Армии и победоносному окончанию войны. Для наступления на Москву гитлеровцы сконцентрировали на одном направлении невиданный до того ударный кулак — 77 дивизий, в том числе 22 танковые и моторизованные, что составляло 64% всех подвижных соединений гитлеровцев на советско-германском фронте. Наступление на Москву планировалось поддержать также операциями против Ленинграда на севере и против Ростова на юге. Общее количество немецких соединений на восточном фронте за счет переброски войск с запада возросло с 190 до 207 дивизий.
Нацистские вожаки были уверены в успехе. На второй день наступления — 3 октября 1941 г., выступая в Берлине при открытии кампании сбора средств в фонд «зимней помощи», Гитлер объявил, что «враг уже сломлен и никогда больше не поднимется», и приказал «заняться по-настоящему организацией оккупированной территории»7.
Уверенность в скором захвате Москвы была столь велика, что гитлеровцы торопились с разработкой широкой программы торжеств по поводу овладения советской столицей. Типографии срочно печатали плакаты: «Немцы! Вывесьте флаги! Москва взята!» Рассматривались и обсуждались детали вступления гитлеровских войск в Москву, их парада на Красной площади, который намеревался принять сам фюрер 8.
Гитлер заверил японского посла в Берлине Осима, что он рассчитывает овладеть Москвой до 12 октября9. Уверенный в «непогрешимости» фюрера, Геббельс приказал во всех немецких газетах оставить место для экстренного сообщения о захвате вермахтом Москвы.
В начале ноября, когда атаки на Москву, по существу, были отбиты, Гитлер в годовщину нацистского путча успокаивал своих приближенных разговорами о больших потерях советских войск: «Этого не вынесет никакая армия в мире, в том числе и русская армия» 10.
«Солдаты! — призывал Гитлер в обращении к войскам восточного фронта.— Перед вами Москва! Заставьте ее склониться... пройдите по ее площадям. Москва —это конец войны, Москва — это отдых».
Не только один Гитлер требовал от немецких солдат во что бы то ни стало захватить Москву. На секретной конференции Гальдера с начальниками штабов армейских групп и армий, состоявшейся в Орше 13 ноября, было решено, что «с военной и психологической точки зрения Москву необходимо взять». Гальдер, а вслед за ним Браухич настаивали на продолжении наступления и в зимних условиях, видя в этом единственный шанс победоносно закончить поход. В приказе по 4-й танковой группе, брошенной в наступление на Москву, говорилось: «Последнее русское сопротивление перед Москвой должно быть сломлено. Чтобы закончить поход этого года, мы должны захватить сердце большевистского сопротивления в Европе».
