Ощущение «неизбежная боль».
Ощущение было коротким и жестоким: борьба с намного более сильным человеком на краю утеса, под которым проносился поток раскаленной лавы. Он медленно, но верно направлял мою правую руку все ближе и ближе к магме. Капельки пота испарялись в то же мгновение, как и появлялись; волосы у меня на затылке почернели и скукожились под обжигающим жаром. Наконец, над каньоном прозвучал мой крик, полный боли, ибо рука и топор, который она сжимала, погрузились в лаву и обратились в пепел в течение нескольких мучительных секунд.
С болью я знаком давно, она возвращается в те мгновения, когда ко мне приходят воспоминания. Я испытывал боль куда хуже этой.
Ощущение «нежная любовь».
Мои глаза были закрыты; я стоял на носочках, прижимаясь к кому- то. Мягкие губы прижимались к моим в самом нежном поцелуе... казалось, сердце сейчас вырвется из груди и я чувствовал, что могу воспарить над миром...
Невинность была в этом ощущении, подобная той, с которой я пробуждался в очередном воплощении, лишенный воспоминаний о прошлой жизни. Однако с после этого я прошел множество путей, был и солдатом, и чародеем, приверженцем добра и зла...
Ощущение «страшная скука».
На самом деле оно заняло считанные минуты, но показалось, будто прошли часы... самая длинная и скучная лекция в самом пустом и пыльном зале Университета Чальма в Сигиле. Я оглядел просторный зал, надеясь встретиться с кем- нибудь взглядом и состроить ему рожу... но остальные студенты или спали, или сидели, уставившись в пространство. Я уронил свое перо, поднял его, снова уронил... просто затем, чтобы что- то сделать. Я подумал, неплохо бы выколоть им себе глаз, чтобы проверить, не отупели ли еще мои ощущения от этой невероятной скукотищи...
Возможно, в отсутствии памяти есть свои плюсы, весь бесконечные годы бессмертия наверняка несут в себе эпизоды невероятной скуки.
Ощущение «горькая ненависть».
Горькие слезы боли капали из моих узких желтых глаз, когда я подобрал останки маленьких, чешуйчатых, красных крыльев с пола. Смиренно, я попятился прочь из покоев Гробы, скрежеща иглоподобными зубами за крепко сжатыми губами.
Конечно, я был всего лишь спинагоном — низшим среди дьяволов — но это не причина, чтобы демон отрывал мои крылья только потому, что ему не понравилось доставленное мной сообщение! А что теперь сделает мой хозяин гелугон? Наверняка он ничего не скажет Гробе, а какой прок от спинагона без крыльев? Наверное, меня бросят в Пламенную Яму за «некомпетентность».
Отомстить я не могу, и остается лишь сжать свой кулак и ненавидеть, ненавидеть, ненавидеть Гробу всеми фибрами души, всем своим маленьким черным дьявольским сердцем...
Я многих убил в своих жизнях, и у них были друзья и возлюбленные, которые ненавидели меня самого.
Ощущение «пьянящая радость».
Танцуя в ритме праздничной музыки лесных эльфов, я и еще дюжина танцоров кружились на лесной поляне подобно дервишам, улыбаясь и хохоча, как безумцы. Счастливые лесные обитатели кричали, хлопали в ладоши и танцевали рядом, феи кружились в воздухе над головами, оставляя за собой искрящиеся разноцветные шлейфы...
Испытав сие ощущение, я еще несколько минут пребывал в весьма приподнятом настроении.
Ощущение «всепоглощающее нетерпение».
Я разговаривал с Амнасом Тугодумом, Хранителем Львиного Ключа, о том, было ли мое начинание достаточно важно, чтобы передать мне артефакт. Это была пытка в чистом виде... за каждым из его слов следовала долгая пауза; каждое свое утверждение он повторял несколько раз, не позволяя мне вставить реплику. Я приводил аргумент... и ждал, и ждал пока он на него ответит. А на его ответ я приводил новый аргумент... а затем снова должен был ждать бесконечные контраргументы Амнаса. Всеми силами я сдерживал себя, чтобы не оторвать демону голову и вырвать ключ из рук бьющегося в агонии тела...
Я вспомнил одолевавшую меня досаду, когда я не смог прочитать ни слова на языке, на котором был написан мой собственный дневник.
Ощущение «твердая решимость».
Целый зал разрушен, а дюжина сошедшихся в сражении обменивались ударами оружием, смертоносными заклинаниями в отчаянной попытке выжить и победить. Ядовитый зеленый дым поднимался от кучи трупов, из которой я вылез, еле избежав воздействия некоего дьявольского заклинания. Вон она, моя пинта меда, прямо на столике... надо лишь пробиться через одержимую жаждой крови толпу вояк. И я получу ее, даже если мне придется перебить всех до единого посетителей этой таверны!
Я припомнил владельца бара «Горящий труп» и его слова о том, что 15 лет назад я разнес его заведение.
Ощущение «невообразимая похоть».
Я совокуплялся с суккубом — существом столь невероятной красоты, что даже ее рога и хвост меня не смущали. Она хрипела и стонала подо мной... Я желал ее всем своим существом, и лишь она одна существовала для меня во всей Вселенной. Жизнь взорвалась во мне, и последним, что я слышал, был счастливый смех суккуба, вытянувшей из меня все соки, оставив лишь бездушную оболочку.
