— Ее зовут Экко. Голос ее — да и все остальные средства общения — были похищены и уничтожены. Некогда голос Экко превосходил своим очарованием глас возлюбленной божества Парамиши. Парамиша, ревнуя, выкрал голос Экко, запечатал его в хрустальном сосуде и кинул в пасть мегогаламдраги. Отныне голос Экко навсегда утерян для нее; лишь новый голос вновь вернет ей способность к общению. Я знаю это, потому что однажды сама общалась с возлюбленной Парамиши.
Я навестил Экко и спросил, не потому ли она не говорит, что голос ее украден. Когда она кивнула, я сказал, что купил язык демона в магазинчике странностей, думая именно о ней. Я также сказал, что должен поместить его в ее рот, ибо это может вернуть ей способность говорить. Попросив верить мне, я решился на эксперимент.
Она кивнула и взяла бутыль у меня из рук. Она вытащила отрезанный язык из жидкости и, стараясь не рассматривать, поместила себе в рот... неожиданно, глаза ее расширились, а между губ разлилось красноватое сияние.
Я с тревогой вопросил, все ли с ней в порядке. Экко раскрыла рот, закрыла его, снова раскрыла... и заговорила!
— Я... Я могу снова говорить! Ох, радость какая! Я... ДА ПРОВАЛИСЬ ТЫ В САМУЮ ТЕМНЕЙШУЮ ИЗ ЯМ, ТЫ, ВОНЮЧИЙ ЧЕРВЬ! ПАДИ ПРЕДО МНОЙ НА КОЛЕНИ, НАСЕКОМОЕ!
— Ух ты! — обрадовался Морти. Экко вскрикнула и закрыла рот ладонями... В глазах ее плескалась паника.
— Наверное... все дело в языке демона, — пробормотал я, пряча глаза.
Медленно, она опустила руки и кивнула.
— Наверное, я должна СОЖРАТЬ ТВОЕ ТОЩЕЕ ТЕЛО И ЗАБРОСИТЬ ДУШУ В БЕЗДНУ НА ВСЮ ВЕЧНОСТЬ! ТЫ БУДЕМ МОИМ БОЕВЫМ РАБОМ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ВРАЩЕНИЕ ПЛАНОВ НЕ ОСТАНОВИТСЯ! ТЫ МОЙ, МО...— Экко вновь закрыла рот и начала тихо всхлипывать.
Я вспомнил о еще одном предмете, продававшемся в магазинчике странностей, и пообещал Экко, что непременно скоро вернусь. Конечно, когда я ворвался в магазин и потребовал эту вещь, Врищика, видя мое нетерпение, немедленно взвинтила цену. И мне пришлось заплатить требуемую ее сумму.
Вернувшись в бордель, я вновь отыскал Экко и произнес:
— Попробуй слезы дивы... они должны пресечь сквернословие языка.
Она кивнула, улыбнувшись сквозь слезы, и забрала у меня фиал. Экко потрясла его, выдавив на язык несколько синих капель.
— Мне... мне кажется, слезы работают. Да... работают! Я снова обладаю голосом... о, как я вам благодарна! — Экко сжала мою руку и благодарно склонила голову, из глаз ее лились слезы радости.
Прошло несколько минут, прежде чем она взяла себя в руки и смогла говорить со мною, столь велико было ее счастье. Она промолвила:
— Я не могла говорить слишком долго. Большинство клиентов приходили ко мне, желая выговориться, ища внимательного и понимающего слушателя, который не перебивал бы их излияния. Теперь же, когда я снова могу говорить, не знаю, пришло ли время двигаться дальше— оставить бордель и стать Чувствующей.
Я также поинтересовался, знает ли она Равел Источник Головоломок. Экко кивнула и понизила голос:
— Вообще- то знаю... она не только существует, у нее и дети есть!
— У нее... что?! — поразился я до глубины души.
— Одна из них бывает здесь временами... Кесай - Серрис. Она — ребенок Равел, как бы ей не противно это сознавать. Но кто может ее винить? — Она помедлила немного, размышляя. — Она никогда не признавала этого, но я уверена, что это правда.
Я не знал, как эти сведения могут помочь мне, и подозревал, что Кесай - Серрис расстроится, если я стану приставать к ней с расспросами. Поблагодарив Экко за помощь, я двинулся дальше.
Припомнив купленную маленькую игрушку, я направился к пребывающим в борделе модронам, поинтересовавшись у одного из них, в чем назначение этого предмета. Он отвечал, что это — портальный куб, и его можно активировать, установив конечности в определенные положения. К сожалению, как раз их он и не знал.
Я внимательно рассмотрел игрушку. Она была миниатюрной копией механического создания с огромными глазами на одной из граней. У игрушки было две руки, две ноги, два крылышка и по меньшей мере 18 точек изгиба.
Искусство, с которым была выполнена игрушка, потрясало; суставы ее состояли из миниатюрных механизмов, шестеренок, блоков и противовесов, а на ногах даже были маленькие пружинки. На спине располагался рычаг, с помощью которого можно было вращать глаза, а крылья были сделаны из какого- то металла, похожего на ткань, который сворачивался и разворачивался. Несмотря на несимметричную форму игрушки, она легко стояла на любой поверхности, не важно, насколько неровной.
Глядя на фигуру, я пытался припомнить что- нибудь — все, что угодно! — о своем детстве. К сожалению, в этом я не преуспел, однако определенное настроение снизошло на меня. Я взглянул на фигурку глазами маленького ребенка.
Взяв игрушку в ладони, я принялся двигать ее руки и ножки, будто атакую кого- то; раздалось щелканье и гудение. За несколько секунд я прикончил несколько воображаемых противников и вернул конечности игрушки в изначальное состояние.
