— Подземелье состоит из сущности хаоса. Материя эта легко обретает форму по воле множества созданий со сходным мышлением. Это сделает сотворение подобных структур весьма несложным процессом. Однако все имеет свою цену. — Он помедлил. — Модроны — сама суть порядка, сьерра. Но здесь они открыты для воздействия на них сущности хаоса. Подобное часто приводит к безумию. Модроны начинают терять ощущение своего единства и приобретают индивидуальность. Это называется — изменить свою природу, и является серьезным отклонением от избранного курса их общества.
— Что происходит с ними?
Колдун пожал плечами.
— Я не совсем это понимаю, но у модронов некое подобие коллективного разума. Если модрон отделяется, он забирает с собой его частичку. Модроны стремятся к уничтожению всех отделившихся, чтобы вернуть утерянные частички в общий источник, из которого все они появляются.
Интересно, можно ли расценивать моего собеседника изменившимся конструктом?
— А что же ты такое?
— Я — пленник, сьерра, — зло произнес он. — Уверяю тебя, здесь я оказался не по своему выбору. Я был создан модронами, чтобы играть в их бессмысленные игры с подземельем. Со временем я обрел самосознание и испросил свободы. Но их лидер отказал мне! И я сделал то, что сделал бы любой, окажись он на моем месте, в рабстве. Я сражался за свою свободу! — Он выдержал паузу для пущего эффекта. — Я аннигилировал их лидера и обставил все как случайность. А затем я попытался убраться от сего страшного существования через ближайший выход.
Я сомневался, что модроны смогут понять, что именно они создали, что творение их может бежать от установленных правил и обратиться против них. Я сообщил колдуну, что у модронов теперь новый глава проекта, я. Затем я поинтересовался, что произошло после гибели прошлого главы.
Он вздохнул и нахмурился.
— К сожалению, был предохраняющий механизм, о котором я не знал. Мой рывок к свободе был расценен как «ошибка» и подземелье захлопнулось, я оказался обездвижен...— Взгляд его устремился в пространство. — Я провел без движения целые века, сьерра. Я был и оставался бы в том же положении, если бы ты не вернул подземелье в изначальное состояние и установил высокий уровень сложности.
— И чем же ты думаешь заняться теперь?
— Я собираюсь прошествовать к инженерной комнате и захватить ее. Я заставлю модронов подчиниться моей воле и все ресурсы куба будут в моем распоряжении. Я обрету свободу.
— Допустим, ты этого достигнешь. Что дальше?
— Еще не решил. Обладая силой куба, я стану силой, с которой стоит считаться. — Он пожал плечами. — Время все расставит на свои места.
— А что, если модроны откажутся помогать тебе?
— Не заблуждайся, сьерра. Они помогут мне. Так или иначе, но помогут. — Несмотря на его протест, звание «злого колдуна» вполне ему подходило.
— Собираешься сделать модронов своими рабами?
— Они и так рабы, сьерра! Они — рабы порядка, логики и ограничений, налагаемых собственным экспериментом. Под моим руководством они обретут цель в жизни, достойную их способностей.
— Тогда зачем нам вообще сражаться? Почему бы просто не разойтись?
Он улыбнулся в ответ на мои слова.
— Ты был назван их лидером и ты контролируешь куб. Следовательно, тебя нужно убрать с дороги. Пойми, ничего личного.
Похоже, он всерьез вознамерился получить власть над тем, что ранее имело власть над ним самим.
— Что ж, прекрасно... Не могу же я просто стоять сделать и слушать, как ты планируешь мою смерть. Думаю, пришел час твоей смерти.
Одолеть конструктов- воинов оказалось не так уж и сложно. Да, они были чрезвычайно сильны, но медлительны, потому окружить каждого из них и уничтожить до приближения остальных оказалось просто.
А вот колдун «Рубикон» явил себя куда более достойным противником. Он мог творить заклинания, в том числе и то, которое черпало энергию Плана Механуса напрямую через портал. Это заклинание чуть не убило меня, и спасли меня лишь способности к регенерации. После того, как пережил действие этого заклятия, я отвечал на каждое следующее, произнесенное Рубиконом, собственным, и он, не обладая способностью к регенерации, пал.
На теле его мне посчастливилось обнаружить свиток с тем самым могущественным заклинанием, которое я немедленно переписал в свою книгу. Магические концепции, положенные в основу, были слишком мудрены, чтобы я сам мог его использовать, но я был уверен, что если я и дальше буду восстанавливать собственные возможности, то вскоре смогу его применить.
В следующих комнатах мы обнаружили лишь конструктов. Я уже собирался повернуть назад, так как здесь нельзя узнать еще что-либо интересное.
Мы ступили в очередную кубическую комнату, но создавалось впечатление, что Лимбо уже практически поглотило ее. Стены плавно перетекали в пол, а его части были столь прозрачны, что сквозь них можно было различить секции подземелья.
