Улыбнувшись прозвучавшей характеристике, я отвечал на ее оскорбление:
— А, ты про ЭТИ? А я думал, это маленькие мерзкие наросты.
Она изогнула бровь.
— Если ты не сумел разглядеть грудь, столь прекрасную, как мою, ты наверняка немного времени провел в компании женщин...
— Намекаешь на то, что ты — женщина? Не слишком ли притягиваешь за уши определение?
Казалось, Кимаскси не знает, что ответить на это. На какое- то мгновение показалось, что улыбка вот- вот появится на ее застывшем лице, но этого не случилось.
— Ладно, чего ты хочешь от меня?
Я расспросил ее об исчезнувших вещах, но ничего нового не узнал. И я решился задать иной вопрос, надеясь, что пожалеть об этом мне не придется.
— Скажи... ты можешь научить Морти лучше ругаться?
Лицо ее выразило удивление.
— Ну и просьба! Ну, не знаю, по мне оно и так достаточно хорошо сквернословит...
Морти разозлился:
— ОН! Надо сказать — по мне ОН и так достаточно хорошо сквернословит, ты, Кимаскси Змеиное Дерьмо... неотесанная козлоподобная шлюха!
— Ты просто завидуешь моим ножкам, жалкая пародия на летающую пасть! Я могу ходить, бегать, плясать... а ты что? Летаешь кругами, отчаянно желая, чтобы у тебя выросла пара своих, хоть козлиных, хоть каких!
Эта парочка надолго занялась друг другом, обмениваясь немыслимыми оскорблениями в состязании остроты языков...
Наконец, они прекратили пререкаться и наступила полная тишина, когда они пожирали друг друга ненавидящими взглядами. Наконец, тифлинг нехотя призналась:
— А ты не так уж плох, правда. Совсем неплох.
— Может, даже лучше, чем ты? — не удержался Морти. — А?
Глаза Кимаскси угрожающе сузились:
— Не перегибай палку, черепушка!
— Не буду, тифлинг. Признаюсь, что узнал немного нового...
Кимаскси обернулась ко мне:
— Ну, ты этого хотел? Не собираюсь проводить с тобой еще больше времени!
Пришло время откланяться.
— Я тоже. Прощай!
Когда мы выходили из комнаты, Кимаскси бросила вслед:
— Почему мы тебе не прогуляться в Баатор, гнусная задница?! Я очень сомневался, что когда- либо окажусь там.
За дверью Анна снова присоединилась к нам, однако молчала и бросала в мою сторону уничтожающие взгляды.
Я направился к центру здания, где скамьи и столы окружали ствол огромного дерева; быть может, там отыщутся проститутки, комнаты которых пустовали.
Однако в садике обнаружились три причудливых кубических создания, то ли из плоти и крови, то ли механических. Я приблизился к одному из них, и тот уставился на меня своими большими немигающими глазами. Лицо его не выражало совершенно никаких эмоций.
— Ну же, шеф! — пожаловался Морти. — Мы находимся в здании с самыми сексуальными цыпочками во Вселенной, а ты хочешь тратить время на болтовню с модронами?
— Что ты можешь рассказать мне о них, Морти?
Морти издал звук, выражающий отвращение.
— Что про них скажешь? Надоедливые маленькие механические зверушки... всегда стремящиеся к насаждению закона и порядка во Вселенной. Не добра, заметь... а закона. Давай- ка забудем о них и снова пойдем болтать с девочками, а?
— Уж извини, Морти, но я собираюсь поговорить с модроном.
Морти вздохнул.
— Ладно, как хочешь... но не говори потом, что я тебя не предупреждал. Думаю, ничего путного они тебе все равно не скажут, шеф... очень уж они странные собеседники.
Я поприветствовал модрона. Голос его отдавал металлом и вибрировал, будто это был звук, проигрываемый на архаичном музыкальном инструменте, а не речь живого существа.
— Возвращаю твое приветствие. — Когда создание моргнуло, раздался отчетливый щелчок. Между нами воцарилось неловкое молчание. Но, не успел я открыть рот, как он сказал:
— Назови нам себя.
Я хотел было назваться Аданом, но не был уверен, что тот не выскочит из угла. Потому я и предпочел сказать правду.
— Я не знаю, кто я такой.
Модрон продолжал:
— Мы хотим узнать, почему так.
— Я и сам не знаю. Просто вспомнить не могу.
— Все должно иметь имя; все должно поддаваться определению. Мы находим твой ответ неудовлетворительным, но на настоящий момент он достаточен. — Существо помедлило, уставившись на меня. — Мы определяем себя модронами, тип — квадроны, крылатый вариант.
Судя по всему, неопознанный объект для них отождествлялся с несуществующим. Я надеялся, что он не будет игнорировать мои вопросы, потому поинтересовался:
— Что вы здесь делаете?
Он ответил все тем же ровным голосом.
— Наша цель здесь — наблюдение.
— И что же вы наблюдаете?
— Мы наблюдаем за одной из персонала заведения, — ответил он.
— За кем же?
— Как ты уже заметил, мы наблюдаем за одной из персонала заведения.
Очень уж дословно отвечал он на мои вопросы. Или, быть может, обладал еще более тонким чувством юмора, нежели Морти.
— Да, но за кем именно вы наблюдаете?
— Объект нашего наблюдения именуется «Долорой».
— Почему вы за ней наблюдаете?
Он отвечал:
— Нас не проинформировали о цели или целях, которые стоят за нашей нынешней задачей. Приказ нашего начальника - пентадрона — достаточное основание для исполнения возложенного поручения; отсюда следует, что цель или цели для нас не имеют значения.
