— НЕ ТЕБЕ ЗНАТЬ О МОИХ ЦЕЛЯХ, ПАДШАЯ ТАНАР'РИ. МОЯ ДОБРАЯ ВОЛЯ — ЕДИНСТВЕННАЯ ПРИЧИНА, ПО КОТОРОЙ ЧЕРНОЕ СЕРДЦЕ ВСЕ ЕЩЕ БЬЕТСЯ У ТЕБЯ В ГРУДИ. ТЫ МОЖЕШЬ УЙТИ И СОХРАНИТЬ ЖИЗНЬ, ЕСЛИ ПОЖЕЛАЕШЬ.
— Сердце мое не черное, а за жизнь свою я не боюсь. Мои спутники, мои друзья здесь, в твоей твердыне. Я не уйду, пока мы не воссоединимся с ними и человек, за которым мы следуем, не решит свою проблему раз и навсегда.
— НЕТ РАЗРЕШЕНИЯ ПРОБЛЕМЫ ДЛЯ ЭТОГО ГЛУПЦА. ТЫ УЙДЕШЬ ОТСЮДА, ОСТАВИВ СВОЕГО НЕУМИРАЮЩЕГО СПУТНИКА. НЕ БОЙСЯ ЗА ЕГО ЖИЗНЬ. ЕДИНСТВЕННОЙ ЦЕНОЙ, КОТОРУЮ ОН ЗАПЛАТИТ, СТАНЕТ УТРАТА ПАМЯТИ.
— Как бы ни было благородно твое предложение, я вынуждена ответить отказом, ибо не могу оставить своих друзей. А насчет «пустяковой» цены, которую он заплатит… для него это равносильно смерти. Я уже давно странствую с ним, и есть много вещей, которые я не хочу, чтобы он забывал.
— ОН ЗАБУДЕТ. ТАКОВА ЕГО СУДЬБА — ПРЕБЫВАТЬ В НЕВЕДЕНИИ. ОН ЗАБУДЕТ ТЕБЯ, ТАНАР'РИ, КАК ЗАБЫЛ ОН ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ, РАЗДЕЛЯВШИХ ЕГО ПУТЬ. ОН СУЩЕСТВУЕТ, ЧТОБЫ УМИРАТЬ, ЗАБЫВАТЬ И УМИРАТЬ СНОВА. ОН — НИЧТО.
— Это твое мнение. А я не хочу чтобы он забывал ни меня, ни все то, через что он прошел, дабы дойти сюда. Он много страдал, и симпатичен мне именно он, а не самовлюбленное создание, пребывающей сейчас передо мной и сражающееся, как последний трус, предпочитая убивать с безопасного расстояния, где противник не сможет достать его. Ты больше не причинишь ему боли!
— ТАНАР'РИ… ВОЗМОЖНО, ТЫ СОМНЕВАЕШЬСЯ В МОИХ СИЛАХ ЗДЕСЬ, В ЭТОМ МЕСТЕ. ДЕМОНСТРАЦИЯ ИХ ПОМОЖЕТ РАЗВЕЯТЬ ТВОИ СОМНЕНИЯ.
— Ты и так причинил немало вреда. Готовься к бою!
— ТЫ — НИЧТО. Я МОГУ СОЗИДАТЬ ПЛАНЫ СВОИМ МОГУЩЕСТВОМ. А МОГУ РАЗВОПЛОТИТЬ ТЕБЯ.
Два противника принялись творить гибельные заклинания… Вскоре одна из фигур пала наземь, а вторая, шипастая тень — медленно двинулась прочь.
***
— Обработка информации. План: отрицательный материальный. Местоположение: Крепость Сожалений. — Нордом обменивался щелчками с собственными арбалетами, успокаивая их; а, быть может, они успокаивали его. Шипастая призрачная фигура выступила из тьмы.
— А, ИНОЙ КОНСТРУКТ.
— Чувство неизбежного сближения.
— ТЫ ПРЕВЫСИЛ СВОИ ПОЛНОМОЧИЯ. СДАВАЙСЯ.
— Ты стремишься причинить вред тому, кто помог Нордому. Нордом попытается остановить тебя. Вероятность успеха: минимальна.
Удар магической энергии, призванной призраком, отбросил Нордома в сторону.
— ТЕЛО — ВСЕГО ЛИШЬ ОБОЛОЧКА. СИЛЬНОЕ ДАВЛЕНИЕ МОЖЕТ ПОВРЕДИТЬ ЕГО. МНЕ ПРОДОЛЖАТЬ?
— Ты хочешь причинить ему вред. Нордом помешает тебе.
Несколько разрядов энергии ударили в Нордома, повергнув его наземь, где он и замер без движения; затихли и арбалеты.
Я оказался в менее просторном покое. Пять статуй полукругом окружали небольшой бассейн, над которым парил сияющий кристалл. Я сразу же заметил знакомую фигуру в комнате — Игнус! Сжигающая ярость, проявленная им при последней нашей встрече, теперь поглотила его, преврати в безумца. Возможно, не безумца — в прямом смысле слова, но стихия огня, которой он поклонялся, уничтожила последнюю человечность. Он немедленно бросился в атаку.
— Я ссожгу тебя, а затем подожгу планы! — кричал он, забрасывая меня огненными заклинаниями. В ответ я противопоставил ему собственную магию.
— Пламя поглотит тебя! — завывал Игнус, и голос его был треском костра. Но мои заклятия отбросили его назад, и дальше отступать было некуда.
— Небесса обратятся в пламя, а жизнь сстанет подобна факелам, — прошептал он за секунду до того, как заклинания мои повергли его наземь, потушив огонь. Я склонился над изуродованной фигурой Игнуса. Он умирал, и я опустился на колени, обнял его. Он заговорил, так тихо, что мне пришлось нагнуться, чтобы услышать его.
— Мастер, прости меня. Я предал твои учения. — Я должен принять как должное, что никогда не смогу помочь некоторым испытывающим боль личностям из моего прошлого; почти все они подобны Игнусу, вписаны в Книгу Мертвых и для меня пребывают за пределами досягаемости. Я осторожно опустил тело Игнуса на каменный пол.
Теперь, когда я смог оглядеться по сторонам, то заметил, что статуи — мои. Интересно, почему? Внимательно осмотрев статуи, под основанием одной из них я заметил темный камень, покрытый пылью, как будто пролежал здесь много лет. Он походил на отсеченный кусочек одной из статуй и покрывала его сетка рун и символов.
Камень казался мне на удивление знакомым. Когда я коснулся его, на одной из граней возник рот и начал говорить моим собственным голосом, эхом отдававшимся, будто звучащим в просторной пещере.
Дак'кон, Морти, Ксакария, Дейонарра — это я. Я наложил чары на этот камень, и он должен передать вам послание; выслушайте его и сделайте так, как я вам скажу. — Голос перевел дыхание; казалось, он несколько раздражен.
