- А чего мне стыдится? – Судя по всему, девчонке действительно было что сказать, так что я, к своему удивлению, сразу принял ее сторону, приготовившись если и не к драке, то к испорченным отношениям – точно! – Рассказать, как добрый католик избивал меня и мою маму, приговаривая, что он нас так учит жизни? Или как другой, добрый католик, насиловал моего младшего брата, а потом отпускал самому себе грехи? Как добрая католичка при всех била меня по лицу и заставляла сказать, что я клевещу на доброго католика, который изнаиловал меня? Ты знаешь, сколько таких добрых католиков торгует наркотиками, занимается проституцией? Мне чего стыдится? Может быть, мне надо стыдиться, когда добрые католики евреев насильно крестили, давая фруктовые фамилии? Или когда гроб господень пришли воевать, сжигая лишь за то, что кто-то креститься не желает? Когда индейцев грабили да спаивали? Да когда младенцев резали? Так чего мне стыдится?
Дракон, закончив с одной церковью, телепортнулся к другой и вот уже зарево и дым поднялись над районом, в котором недавно жил и я.
- Что он делает? – Людви уставился на меня, словно я был истиной в последней инстанции.
- Если церковники относились и воспитывали его как животное, то… - Я развел руками. – Тогда…
Дракон идет по следу, выжигая сперва места скоплений, а потом начнет гоняться по одному, а когда закончит тут и подрастет, то… Испания большая… Треть «добрых католиков» тут, четверть там, а там и Италия… А там Рим… И уж совсе вкусный – Ватикан… Представляете, какой там папа нажористый?!
- Дэн! Сделай же что-нибудь! – Потребовала Ана.
- Ты уж прости, но я Ночной Ангел, а не Зигфрид. – Я развел руками, искренне надеясь, что в какой-то момент количество станет качеством и в толстошкурой башке дракона проявится хоть проблеск разума, но…
Надежды – это всегда так ненадежно…
- Нам нужен Супермен… - Безнадежно глядя в небеса с парящим над городом драконом, выдал гениальную идею Людви.
- Бесполезно. – Я развел руками. – Дракон существо магическое, он Супса схарчит или переломает. Тут лучше Ванду позвать, она всяко лучше будет…
- Так говоришь, будто ты их всех знаешь… - Буркнула себе под нос обиженная Эдна.
Пришлось заткнуться, а то вон, Рамона стала как-то странно на меня поглядывать…
- Но ведь Супермен сильнее?
- Скарлетт – Ведьма и драконы это по ее части. – Я пожал плечами, закрывая тему. – Людви, там эвакуацию еще не бъявили?
Я уже, мысленно, был отсюда далеко: во-первых, связываться с драконом, маневренным, как вертолет и бронирлванным, как линкор – желания не было. Во-вторых, народ в подобных случаях мгновенно теряет все человеческое, превращаясь в стадо, все сносящих на своем пути, диких обезьян.
Это за «своих» я был бы спокоен – «наши» всегда соберутся, выматерятся, да и устроят кому хочешь локальное обрезание без анестезии.
А вот с «культурной европой» - такой номер не пройдет.
Вы видели, как в голливудских фильмах происходит эвакуация населения? Километровые пробки, оттого, что кто-то забыл заправиться, истерящие дети и депрессивные родители?
Так вот это – правда!
И вот эту правду, если честно, хотелось опередить.
- Дэн! Дэн, вернись! – Людви тронул меня за плечо. – Эвакуация начата, но… Мы уходим последними.
«Ну, да, кто же ожидал другого-то!»
- Девчонок отправь первыми! – Я согнал с кузова Рамону и пригрозил Эдне кулаком, просто так, в принципе, на всякий случай, а то мало ли, что у нее там в ее, «добро-католическом» сердце екнет и в голове чего замкнет!
Подхватив оба сумаря с медикаментами, забросил их в кузов, а одного из парней отправил в кабину – боюсь, вскорости мне потребуются силы, а не мозги.
Хотя…
Я не удержался от смеха, вспомнив, как, приехав в лагерь, долго не мог понять, чего на меня так пялится народ…
Пока не обернулся и не заметил торчащие над кабиной, развесистые, оленьи рога.
Олешек, кстати, ничего так оказался, вкусненький и нажористый – местные повара мигом определили свернувшего себе шею бедолагу в общий котел, расширив меню до трех типов похлебки, а местные собаки оценили оленьи мослы, с привизгом точа о них зубы.
Один из совсем уж местных, правда, грозился, что напишет на меня жалобу и я буду оштрафован, но получил от супруги ложкой по лбу и замолк, пытаясь развести сходящиеся в кучу, глазки.
- Я – Арнольд, можно просто – Арни! – Парень в кабине протянул мне свою здоровенную гробарку, знакомясь. – Четвертый курс медколледжа, здесь на практике…
- Привет, Арни… - Я пожал руку и крякнул – пожатие у этого гималайского медвежонка было ого-го! – На берегу договариваемся – никакого, нахрен, геройства! Если ты погибнешь спасая десятерых, еще сотня погибнет, потому что будет некому оказать им помощь. В первой линии – мужчины. Остальное – остаточно. Стрелять умеешь?
- Ну, по мишеням, там… Пару раз стрелял… - Парень смутился.
- Принцип тот же… - Я вздохнул. – Нападающих в живых не оставлять.
- Ну, мы же не на войне… - Арни поерзал.
- На войне есть хоть какие-то правила, Арни. – Я тяжело вздохнул и завел «Лянчию». – А в панике правил нет!
