- Ванда сделала то, что ваша шайка-лейка давным-давно должна была сделать по всему земному шару. – Я пожал плечами. – Вы не «Мстители». Вы – комнатные, дрессированные собачки. И неисполнение команды для вас – смертный грех. Вы можете сколько угодно мочить монстров, позировать в фотосессиях, но стоит вам тронуть хоть одного сраного сенатора, как вы все окажетесь по уши в говне. Вы просто – рабы.
- Есть множество обстоятельств… - Беннер поднял голову. – Но… Мы и вправду рабы. А ты, сам?
Я задумался.
- А я – приспособленец. И когда мне «ненравится», я что-то меняю. Увольняюсь. Убегаю. Иногда пью. Бью морду. Спасаю жизни за зарплату. И мне безумно нравится, что в этом долбнутом мире есть человек, который хотел спасти жизнь мне. А не сидел, трусливо, в фургончике и не ждал, когда же ему разрешат вежливо сказать «гаф» и нежно укусить за пяточку того, кто по уши в говне!
- Мы, наверное, пойдем. – По Брюсу было видно, что его зацепило.
- Дэн… - Наташа замерла в дверях. – Это было, между прочим, очень обидно.
- Это очень хорошо, что обидно. – Я вздохнул. – Может быть, уже даже сегодня вечером, глядя на себя в зеркало, ты поймешь, что пришло время делать выбор, чтобы было не обидно, а?
За гостями закрылась дверь.
Что же…
Закрыв дверь и активровав защитный контур, поплз в ванну, а потом под бочек к Ванде.
Чувствую, и этот дом у меня ненадолго!
Точнее – «у нас»!
Нежась под струями горячего душа, ловил себя на мысли, что вот этот дом будет обидно потерять.
А подарить его…
Кому?
Лично у меня только две были кандидатуры, но Зоркому глазу этот дом на дух не сдался, а Наташе и Беннеру…
- Спасибо… - Ванда снова, под шумок, пробралась в ванну и покралась со спины. – Если скажешь – оставим дом Наташе, я не против!
Мир вокруг меня сжался до вот этого горячего касания любимой женщины.
А уж с остальным-то, мы с ней вместе разберёмся!
- Кстати, это не честно! – Ванда запулила в меня снежком. – Я была не готова!
- Ах, не готова она! – Я принялся лепить снежки и обстреливать ими визжащую ведьму. – Не готова! А кто меня, после бани, в снег уронил?! Я, тогда, точно не был готов!
- Ну, ты же сам отказался в прорубь нырять! – Ванда пробилась через мой «заградительный огонь» и со всей силы толкнула в грудь, роняя в белый-белый, пушистый-пушистый, знакомый-знакомый, Алтайский снег.
Нет.
Это еще не глухомань Сибири, это величавый Иртыш, это бесконечно яркая Белуха, это медведи, рыси и приблудный снежный барс, который наблюдает за нами со скалы, словно проверяя, все ли с нами в порядке?!
- Завтра в город поедешь? – Ванда, победившая меня самым бесчестным методом – поцелуем! – разлеглась на мне посреди белого поля, один край которого уходил в горы, а другой терялся где-то в хвойной зелени самой натуральной тайги! – Меня разбудишь?
- Завтра – нет. – Я усмехнулся. – Хочешь, возьми «Лянчию» и смотайся сама…
- У-у-у-у-у, бяка, опять пойдешь к Аллину! – Ванда вздохнула. – Можно я с тобой?
- Семь километров по горам?! – Ужаснулся я. – А ты осилишь?!
- Эй, я, между прочим, Ведьма! – Ванда поерзала на мне. – Разбудишь?
- Да уж куда я от тебя денусь, ведьма?!
