– Знаешь, не только от кариеса, но и от гнилого базара некоторые лишаются зубов.
– Это что, нъмёк? – Вольдемар вмиг посерьёзнел.
– А понимай, как знаешь, – Никита завязал свой рюкзак, сделал пару глоточков незнакомого широкой публике экзотического напитка и упаковал его в кармашек на рюкзаке. После чего ловким движением взвалил рюкзак за спину, развернул акафист Николаю Мирликийскому Чудотворцу и, читая его, неспешно пошагал вослед Кресного хода.
«Возбранный Чудотворче и изрядный угодниче Христов, мiру всему источаяй многоценное милости миро и неисчерпаемое чудес море, восхваляю тя любовию, святителю Николае; ты же, яко имеяй дерзновение ко Господу, от всяких мя бед свободи, да зову ти: Радуйся, Николае, великий Чудотворче», – прочитал наш брат во Христе первый кондак.
Следуя за ним по пятам, ваш покорный повторял акафист Святителю Николаю без шпаргалки, аще убо знаю его почти наизусть. Наши братья Георгий и Владимир шли чуть поодаль, пока не догнали нас, поэтому тоже «включились» в чтение, только чуть позже.
«Ангела образом, земнаго суща естеством, яви тебе всеятвари Создатель: благоплодную бо доброту души твоеяпровидев, преблаженне Николае, научи всех вопити тебе сице:… Радуйся, Николае, великий Чудотворче», —подхватили George с Вольдемаром.
Так, за чтением акафиста Мирликийскому Чудотворцу, дружный квартет постепенно приближался к следующему привалу. Почти всё время путь пролегал по пригородам Хлынова и почти все жители выходили из домов и радостно приветстволвали крестноходцев.
Что меня приятно поразило, так это завидное материальное благополучие вятичей, судя по состоянию их жилищ. Аккуратные заборчики, грядки, клумбы, цветущие сады, благоустренные домишки, а кое-где и претендующие на звание дворца – довольно резко контрастировали с тем, что азъ удивлённый видел здесь три десятилетия назад. Брат мой двоюродный служил в этих краях срочную в стройбате, как раз «помогал» офицерам, генералам и прапорщикам Советской армии вложить наворованные у народа капиталы в заветное семейное гнёздышко.
Ещё брат поведал мне такую хохму, что как-то раз перед празднованием очередной годовщины Первого октябрьского переворота на центральной площади Хлынова выставили огромный портрет «дорогого и всеми любимого» Леонида Ильича. Но вятский мужик не даром прославился на всю Россию смекалкой и остроумием. Накануне ночью портрет облили медвежьим салом, так со всего города сбежались бродячие собаки и начали его неистово облаивать!
Чем уж там кончилось, не знаю, только портрет пришлось срочно эвакуировать. По слухам, виновных так и не нашли, ачеть и не очень-то искали. Правоохранители советские – тоже люди, и им тоже не чуждо ничто человеческое. У нынешнего президента рейтинг намного выше и уважения заслужил неизмеримо больше, однако, портреты свои не выпячивает.
Полезно всё-таки иногда углубиться в историю. Смотришь на некогда обширные колхозные поля, нынче благополучно зарастающие уже изрядно подросшими берёзками, ёлочками, сосенками и думу думаешь. В Австралии, к примеру, с гектара собирают в среднем чуть более двухсот центнеров озимой пшеницы, в Канаде двести пятьдесят, в США более трёхсот. А Европа по этому показателю бьёт все рекорды – более пятисот центнеров с гектара!
Кубанские фермеры в наши дни давно преодолели планку в тонну с гектара, а нынче уже вышли на уровень ста тридцати центнеров. И при этом без применения всяческой химии! А в достопочтенные советские времена в этих краях получение аж двадцати центнеров с гектара считалось подвигом! Председателям таких колхозов вручались ордена Ленина и звёзды героев соцтруда, их избирали депутатами ВС и приписывали к вожделенной кремлёвской кормушке.
А сколько всяческой дряни выливалось на колхозные поля, которая с осенними и вешними водами дружно стекала в вятские реки, отравляя в них всё живое? Нынче в полноводной Вятке уже не выловишь карпа, хариуса, стерлядь и другие ценные породы рыб, поставлявшихся некогда даже к столу Его Императорского Величества, не говоря уже о купеческих и прочих.
Но не только реки отравлены сталинской «индустриализацией» и коллективизацией. Коптящие и чадящие заводы и фабрики то тут, то там отравляют как воздух, так и пейзаж. И ваш покорный что-то не слыхал, чтобы местная продукция особо котировалась на мiровом рынке. Исключение, пожалуй, составляет лишь мотороллер «Вятка», так он был скопирован с итальянской «Веслы» уже после кончины вождя и учителя. Что до военной продукции, то она под грифом «совершенно секретно» отравляет и воздух, и жизнь вятичей по сей день. Секретно.
