Послышался треск словно раздираемой на части ткани, и сразу нарастающий свист, замерший на предельной высоте.
Потом мелодичная нота, другая, третья... Пение?
Алеша посмотрел на Илью Юрьевича расширенными глазами.
Тот отрицательно покачал головой.
Добров зажег прожектор.
И сразу замолкло все, словно выключили микрофон, замерло, притаилось.
Только собака жалобно повизгивала в своем отсеке.
Ослепительный свет вырвал из тьмы ближние стволы исполинских папоротников и почему-то ставшую теперь белой сеть лиан. Змеи корней словно застыли в борьбе, оцепенели, В чаще засверкали злобные звездочки... И никакого движения.
Алеша не смог справиться с дрожью, а Добров деловито докладывал Богатыреву, что температура снаружи резко упала с 57° С до 31° С.
"Вот это чудесно! - мысленно воскликнул Алеша. - Чего лучшего желать для развития жизни? Кислород у поверхности есть, как и ждали. Правда, его втрое меньше, чем на Земле, но он есть. И быть может... Дышат же альпинисты на горных вершинах!.. Но разве позволит Илья Юрьевич выйти из ракеты без шлемов!.. Слово будет за вараном, голубем и Пулей..."
Богатырев пристально посмотрел на Алешу, на Доброва и объявил:
- Утро вечера мудренее... и на Венере, хоть и на второй!..
"Спать? - ужаснулся Алеша. - Разве можно спать на чужой планете в первую ночь? Конечно, нельзя!" Алеша слышал, как ворочался в своем откинутом "зубоврачебном кресле" Илья Юрьевич. Снаружи доносились приглушенные звуки. Должно быть, выл ветер.
Животные беспокойно возились в своем отсеке... Алеше казалось, что ракета вздрагивает от ураганных порывов, но скорее всего она лишь пружинила на посадочных лапах и стояла прочно... стояла на венерианских скалах... в чужой планетной системе у иной звезды.
Осознать все это было попросту невозможно.
И не только Алеше...
Илья Юрьевич все думал, думал о Венере, все пытался уверить себя, что он уже на ее поверхности, и вдруг поймал себя на том, что думает о Земле... Не венерианские гигантские папоротники вставали перед ним, а тихий сосновый бор. И даже смолистым запахом словно пахнуло откуда-то, и не чужой резкий ветер, а свой, земной ветерок распушил бороду, и где-то в деревне, совсем как Пулька, лаяла собака...
Тропинка спускалась к пойме реки Истры, яро которую Илья Юрьевич пел своему внучонку: "Наша речка течет колечком, несется быстро, зовется Истра..." А двухлетний Никитенок с размаху влетал в воду, визжал и колотил по воде ручонками, вздымая брызги. Противоположный берег реки был крутой, заросший лесом, всегда в тени... На Венере же... то есть тут", тени не жди. Никогда здесь не выглянет солнце. Хоть бы уж скорее взошло...
И Илья Юрьевич, кряхтя, перевернулся на другой бок, потом внезапно сел и засмеялся.
Алеша и Роман Васильевич тотчас поднялись. Они не спали.
- Что, братцы, не спится на чужой планете?
Алеша встал и прижался лбом к совсем теперь холодному стеклу.
За окном шел дождь. Обыкновенный земной дождь...
Дождевые капли были совсем обычные, частые-частые... Они собирались в ручейки и стекали по стеклу, скрывая лесные огоньки... Совсем как на лобовом стекле автомобиля. Эх! Стеклоочистителей не предусмотрели конструкторы!
Алеша обернулся: - Илья Юрьевич, можно спеть?..
- Пой, - засмеялся Богатырев. - Как же не петь, ежели на Венеру сели.
Глава пятая
БЕШЕНАЯ АТМОСФЕРА
Мэри не могла оторвать от пола магнитные подошвы. Надо было передать шефу приказ командора...
В репродукторе, разрывая сердце, звучал радиопеленг, призывная советская песня, служившая сейчас для Мэри сигналом разлуки.
Проход в грузовой отсек, где Керн и Вуд возились с планером, загородил Железный Джон. Мэри относилась к нему со смешанным чувством удивления, неприязни и протеста.
- Попрошу вас, Джон, посторонитесь, пожалуйста, - вежливо попросила она.
Робот, включенный на внешние реакции, тотчас отодвинулся, скользнул по лицу Мэри холодным взглядом рачьих глаз, щелкнул и проскрежетал: - Прошу вас, леди.
Аллан Керн нервно обернулся на голос робота.
Мэри протянула ему бланк с радиограммой командора.
- Помолимся господу богу, - сказал Керн, вынимая молитвенник, и выключил робот. - Это его не касается...
Пока Керн бубнил молитвы, робот стоял безучастный, с потухшими глазами.
Мэри придвинулась к окну. Она отыскала во мраке космоса крохотную желтенькую звездочку, которую астрономы звездолета научили ее находить в серебристой пыли звезд. И она, Мэри, найдя ее, язычески молилась ей, самой теплой, самой ласковой и красивой, молилась ей о себе и о Гарри, чтобы они смогли вернуться к ней, родному их Солнцу и уже не улетали в чуждые глубины.
Аллан Керн захлопнул молитвенник и несколько секунд простоял молча. Он мысленно говорил со своим покойным братом, пуритански воспитавшим его без родителей, привившим ему аскетическую сдержанность.
