Мы с Мартином несколько раз обсуждали вопрос о том, что именно скрыто за этой дверью. Он говорил, что профессор там работал, и мы оба были уверены, что там находятся его чертежи и расчеты. Мы даже пытались открыть дверь, набирая имя и фамилию профессора и порознь, и вместе - все было бесполезно. Тогда решили пока не трогать ее, а позже, когда немного разберемся в науках, просто взломать ее. Поэтому я очень удивился, увидев Марию, стоящую перед этой дверью:
- Мария, что ты хочешь? - спросил я. - Открыть эту дверь?
- Да, - ответила она, - я думаю... Я раза два видела как профессор открывал эту дверь. Он при этом напевал себе под нос: "Фью-фью, фью-фью-фью"... Не свистел, а... Как-то так: "Ю-ий... га-га-ин"...
- А ну-ка, повтори! - мне показалось в этих словах что-то очень знакомое, где-то я слышал это сочетание звуков!
- Ю-ий га-га-ин...
- Юрий Гагарин!
- Да, да! - радостно закивала Мария. Поистине профессор был самый настоящий "красный"!
- А ты знаешь, кто это Юрий Гагарин? Это... - Впрочем, я потом все вам расскажу. Давай-ка попробуем, как подействует на замок это магическое имя.
О, подействовало оно прекрасно! Как только я набрал эти буквы, в двери что-то щелкнуло, я потянул за ручку и она легко открылась. Это действительно был кабинет профессора. В каюте обычного размера стоял громадный письменный стол, на котором в специальных зажимах лежат чертежи и напечатанная на машинке рукопись с надписью: "Расчеты к "Ласточке".
Кроме того, на полке, прикрепленной к стене, были книги. Часть их при взлете выпала, и теперь они валялись в самых неожиданных местах.
Первым делом я схватил рукопись и стал листать. Должен признаться, что символы, написанные в ней, были для меня китайской грамотой. То есть, написано-то все было по-английски, и буквы, и значки - все это было мне знакомо, а прочесть я ничего не мог.
- Март, - закричал я на весь коридор, - Март, иди сюда!
Он не заставил себя ждать и примчался, за ним вприпрыжку неслись Сабина и Джек, страшно довольные, что можно сделать перерыв в занятиях.
С чертежами было немного легче, чем с расчетами, тут мы хоть кое-что поняли.
"Ласточка" представляла собой длинный цилиндр с закругленным носом и кормой. По высоте она делилась на четыре яруса. Кроме того, что уже видели при осмотре корабля, мы узнали, что по торцам нижнего яруса там, где располагались склады семян, размещены машинные отделения, а в самом нижнем ярусе, который никак не сообщался с жилым, - емкости для хранения горючего и двигатели. Все остальные чертежи, так же как и расчеты, были нам непонятны.
Во всяком случае, мы все были рады. Я радовался тому, что появилась какая-то ясность, пусть минимальная, появилась цель: надо разобраться в расчете. Мартин - тому, что за дверью не оказалось мертвого профессора, чего он сильно опасался. Сабина и Джек радовались потому, что радовались все, а Мария просто ходила гоголем.
Таким образом, одна из задач "напотомного" блокнота разрешилась.
День двести сорок девятый.
Сегодня неожиданность преподнес нам Джек.
Он подвернул ногу во время игры и ушел в библиотеку.
Пока мы играли, он решил посмотреть мультфильм. Почему-то думал, что мультфильму соответствует буква "М" на диске.
Когда он набрал код, мощные аккорды разнеслись по всему кораблю. Мы бросили игру и примчались в библиотеку. На экране огромный оркестр извлекал из своих инструментов музыку, да такую, какой я никогда не слыхал.
Раньше я не представлял себе, что музыка может быть такой красивой. До сих пор я, об остальных и говорить нечего, сталкивался только с джазом. Сам неплохо пел под банджо песенки, особенно хорошо мне удавалась "Кроха Мэри". И танцевал неплохо, не только твист, но и новомодный "Уа-уа". Конечно, я слышал, что есть "серьезная" музыка, но не имел представления, что это такое. Мы с удовольствием прослушали всю вещь, а потом спросили у Джека, как она называется. Он не помнил.
Около часа набирали код, пока с экрана не полились торжественно-праздничные аккорды. Это был первый концерт для фортепиано с оркестром Чайковского. Играл Ван Клиберн. Мы решили каждый вечер слушать музыку.
День триста шестьдесят пятый.
Прошел год полета. Много это или мало? Не знаю. На Земле - немного. Для нас - огромное количество времени. Изо дня в день мы прожили этот год: занимались, играли, смотрели фильмы и слушали музыку.
Эти ребятишки действительно стали моей семьей, я к ним сильно привязался и полюбил их. Если теперь что-нибудь случится с кем-нибудь из них, мне будет очень больно.
Раньше я боялся, что вся эта история кончится плохо. И теперь боюсь, но уже гораздо меньше. Чувствую, что Мартин (он обогнал меня в математике и скоро примется за астрономию) уже в недалеком будущем будет в состоянии разобраться в чертежах профессора.
Пока что нам еще не известно, ни куда хотел лететь профессор, ни правильно ли мы летим, так как старт был преждевременным, а мы с Мартом уже знаем, что ошибка в одну десятитысячную градуса отклоняет звездолет на сотни тысяч, если не на миллионы километров.
