- Девочка, да разве же назначение женщины - только работа? Ты же сама знаешь, что тебя всегда есть кем заменить. Если бы все женщины рассуждали так, мы давно уже вымерли бы... Каждая из нас должна родить хотя бы троих, чтобы количество людей на планете не уменьшалось. В этом наше главное назначение...
- Мама, но я не хочу ни за одного из этих восьми... Ни одного из них я не могу представить моим мужем...
- Ну что ж... Это тоже бывает... Сразу же после острова ты с ним можешь расстаться... Если захочешь, конечно.
- Ой, Как же мне не везет! И почему это? Почему у других все так хорошо? Вот у Эстеллы, например?
- К сожалению, далеко не всем так везет, как твоей подруге... Большинство из нас прошли через это, девочка... Мы все тебя понимаем. Но и ты должна нас понять...
- Я понимаю... Ладно, не уговаривайте меня больше! Я исполню свой долг.
Мать что-то пыталась еще ей сказать, но Вайлит уже ничего не хотела слушать. Она молча встала из-за стола и ушла в спальню. Женщины переглянулись и покинули ее дом.
В спальне Вайлит бросилась на кровать. Слезы и злость душили ее. Потом она несколько успокоилась и стала вызывать на экран портреты восьмерых кандидатов.
- Пусть будет так, - сказала она про себя, - но сегодня я ничего решать не буду! Подумаю... Месяц у меня еще есть!
ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ДЖОШУА
В общественных формациях, стоящих на
низких ступенях развития, независимо от
того, возникла ли она естественным
путем или создана искусственно, всегда
использовались предрассудки и суеверия
- для подчинения эксплуатируемого
большинства не только физически, но и
морально.
Т.Маттикайнен
1
Умиротворенные только что поглощенным обедом, отяжелевшие от выпитого вина и съеденной пищи, мужчины обеих ветвей рода удобно расположились в креслах, положив ноги на ближайшие столы, столики или стулья. Если бы не клубы пряного сигарного дыма, извергаемые то одним, то другим из лежащих, можно было бы подумать, что кабинет превратился в сонное царство.
Даже с первого, самого беглого взгляда, было видно, что в кабинете собрались родственники. За исключением молодого Теодора, известного своей излишней полнотой, все они, начиная с самого мистера Джошуа и кончая самым молодым - Ричардом, отличались высоким ростом и поджарой фигурой. Удлиненные лица, крупные носы и широко расставленные глаза подчеркивали семейное сходство.
- Ваш повар, дядюшка, превзошел сегодня самого себя, - нарушил общее молчание молодой Теодор, выпуская клуб дыма, - бифштекс по-чикагски прожарен изумительно, как раз так, как надо.
- Тебе бы только поесть, - отозвался его отец, - ты у нас известный чревоугодник. Что касается меня, то мне гораздо больше понравился цыпленок. Наш Джо никак не научится его вовремя снимать с решетки. Вечно он у него или чуть-чуть недожарен, или чуть-чуть пережарен.
- Зато никто на всей Реке не умеет так бесподобно готовить голландский соус с каперсами, как ваш Джо, - отозвался хозяин дома.
- А какой прекрасный салат из спаржевой фасоли вы нам сегодня, преподнесли, - включился в разговор кто-то еще, - положительно только из-за этого салата стоило ехать к вам!
- Да, дядюшка, - вмешался мистер Джошуа-младший, - сегодня вы нас угостили на славу.
- Еще бы, - отозвался польщенный хозяин дома, мистер Роберт Пендергаст, - после прошлого вашего приезда, когда обед так не удался, бездельник получил пятьдесят плетей! Так что теперь-то уж он постарался!
- Вообще, такая мера всегда приносит нужные результаты. Лично я считаю, что время от времени, примерно раз в году, следует прописывать плети в виде профилактики...
- Ну, не говорите, - возразил мистер Джошуа-младший, - это уже не по-христиански. Нет, я не спорю, наказания необходимы... Но негр должен знать, за что его наказывают. Нельзя же так, как Герберт Этвуд.
- А что сделал молодой Этвуд? - спросил Ричард.
- Как? Вы не знаете? Говорят, он откусил пол-уха своему конюху, потому что лошадь была плохо вычищена!
- А тетя Оттилия, - вставил свою реплику Теодор, - спросила, а мыл ли конюх уши перед этим, или нет?!
Старшие заулыбались, молодые дружно засмеялись - пристрастие тети Оттилии к чистоте было хорошо всем известно. Все время молчавший мистер. Джошуа Пендергаст-старший решил, что настало время и ему сказать свое слово:
- Вот это уже никуда не годится, мальчики... Это просто... Просто недостойно джентльмена. Ну, я еще понимаю: в порыве гнева собственноручно отхлестать кнутом, ударить негра по лицу... Но ухо?!! Вы меня извините! Джентльмен должен быть выдержанным. Что толку кричать, ругаться? Эти толстокожие все равно ничего не понимают. Вы должны спокойно, абсолютно ровным голосом сказать: "Сегодня вечером получишь двадцать пять плетей. Или десять..." Как вы расцените тяжесть проступка. Главное же - не забыть, что вы назначили наказание. Господь Бог, вручая нам этих детей своих, повелел, чтобы мы заботились об их душах, а по сему каждый грех должен быть наказан...
- Дядюшка, вы ведь не на воскресной проповеди! - воскликнул Теодор.
