- Кстати, о проповедях, - обратился к мистеру Пендергасту глава младшей ветви рода, - разве уж так необходимо мне лично читать каждую воскресную проповедь? Может быть можно это поручать и младшим?
- Не только можно, но и должно. Помнишь, как об этом говорит закон: "Надлежит главе дома или кому-либо из домочадцев его каждый седьмой день недели проповедовать малым сим Слово Господне. А также не утруждать их работой, кроме самой необходимой, и не назначать в этот день наказаний".
- Вот, вот... А какую работу считать самой необходимой? Вон, Эллингтоны заставляют и хлопок убирать в воскресенье...
- Ну не каждое же. Конечно, время от времени отдых давать им надо. А то они начинают совсем плохо работать, даже плети не всегда помогают. Вообще, надо беречь негров, уже сейчас прирост слишком мал. Раньше негритянка рожала пять-шесть ребятишек. А теперь в среднем получается два-три. А почему? Многие из нас стали забывать законы. Аллисоны отменили трехмесячное освобождение негритянки от работ, у них почти нет детей. А без негров все наши плантации ничего не стоят. Вот твой прадед, Роберт, когда выделялся из рода, сколько получил негров?
- Что-то около ста пятидесяти. Еще мой дед обижался на вас, что мало выделили...
- Зато мы помогали вам очень долго и пшеницей, и скотом.
- Конечно, помогали... Так ведь не за здорово живешь? Теперь-то вы получаете с меня табаком! Я бы за этот табак теперь сколько всего получил бы...
- Только не негров. "Негр есть неотъемлемая часть плантации и не может быть обменен ни на какой другой продукт, а только на негра". Так гласит закон. Но мы отвлеклись. А сколько у тебя сейчас негров?
- Около пятисот.
- Вот видишь, а прапрадед наш, Джошуа Седьмой, когда выделял твоего прадеда, тоже имел всего пятьсот тридцать негров! А было это почти сто лет назад, а точнее - ровно сто один год!
- Да мне, собственно, больше и не надо. У меня ведь только табак и скот. А все остальное я получаю в обмен на табак: и пшеницу, и рис, и хлопок... Вся Река курит мои сигары!
- Сигары действительно превосходные!
- Дядюшка, - включился в разговор Джошуа-младший, - а почему нет с нами Питера?
- Питер сейчас навещает нас редко. Он все на дальней усадьбе скотом занимается. С утра до ночи на коне. Я давно уже туда не мешаюсь. Наезжает сюда раза четыре в год: пригоняет скот, сыры привозит... Да вы сегодня пробовали его сыр...
- Так это его сыр? Изумительный! - восхитился Теодор. - Так и тает во рту!
- Наверное, уже пора его выделять, - сказал Роберт, - дальняя усадьба вполне самостоятельное хозяйство.
- Чтобы его выделить, тебе потребуется согласие Совета Старейшин...
- Я думаю, что в этом не будет затруднений.
- Как сказать! Питер - холостяк, а закон запрещает холостяку владеть плантацией.
- Да ведь он может еще жениться, ему ведь только тридцать? Вот только девушек у нас маловато... Раньше было больше... Но я думаю, за хозяина отдельной усадьбы любая семья отдаст девушку...
- Да, - протянул Джошуа-старший, - с девушками в наших семьях плохо... Все больше мальчишки рождаются... Слушай, брат, давай нагрянем к твоему Питеру в гости, всей компанией. Завтра же!
- Завтра не получится - до него почти пятьдесят миль. Сегодня отправим негров. Они приготовят ночлег на полпути. А завтра тронемся и мы. Договорились?
- Конечно! - воскликнул Теодор. - Питер давно хвастался, что его повариха бесподобно, - и он поцеловал кончики пальцев, - готовит цыпленка по-пиратски!
2
В этот же самый день, возможно даже, что и в это же время, в двухстах милях вниз по Реке происходил другой обед. Мэри Куам, господская повариха в усадьбе старых Пендергастов, угощала своего сына Джо, приехавшего с дальних пастбищ. Здесь не подавался салат из спаржевой фасоли и, тем более, цыпленок, жареный на решетке. Такие вкусные вещи даже в Истпендергастхилле, как называл свою резиденцию мистер Джошуа Пендергаст Одиннадцатый, или в "Гнезде старого Пендергаста", как называли его по всей Реке, готовились только по торжественным дням.
Выросший вдалеке от всевидящего ока хозяина и надсмотрщиков, двадцатилетний Джо Куам (с шести лет его отдали в подпаски) выглядел гораздо лучше, чем его сверстники, выросшие на плантации. Мэри и радовалась, глядя, на своего Джо, и горевала одновременно.
Тысячи сомнений и тревог одолевали ее: а вдруг старый хозяин решит, что такому здоровому негру надо работать на плантации, а не пасти скот? А там приходится гораздо тяжелее. Почти каждый вечер за конюшней наказывают кого-нибудь.
В этот же приезд сына она беспокоилась особенно: старый хозяин уехал со всей семьей, на хозяйстве остался молодой Сильвестр, который, опьянев от внезапно доставшейся ему власти, уже третий день свирепствовал, раздавая наказания направо и налево.
- Ой, сынок, сынок, - говорила Мэри, подкладывая кусок получше, - ты бы пореже приезжал сюда. Неровен час; попадешься на глаза старому хозяину, а он и переведет тебя на плантации!
