Мысль о матери привела к воспоминаниям о последнем разговоре с ней. Джо усмехнулся и промолвил вслух:
- Зверюга!
Знала бы мать, как близко подходит он к пьевру, ее, наверное, удар бы хватил от страха. Джо не знал, откуда пошло это название - пьевр. Он слышал, что белые называли его так. Это воспоминание вернуло его в самое раннее детство. Вот его, шестилетнего малыша, везут к пастухам, потому что Джо Токану, отец нынешнего старого Джо Токану, прадеда Мэри, стал совсем стар.
"А наш Джо тоже уже стар, - подумал он, - скоро и нам надо просить малыша". - И снова вернулся к воспоминаниям. Старики возятся с ним, растрачивая на него всю нежность пожилых мужчин, оторванных от семей. Его поят коровьим и овечьим молоком, рассказывают разные сказки и истории, сохраненные прошлыми поколениями. Вот его учат петь древнюю песню. Он тогда еще не знал назначения этой песни, и ему хотелось петь ее во весь голос, а они запрещали.
И вот, наконец, тот день, когда он впервые увидел пьевра. С вечера самый молодой из стариков исчез куда-то (теперь-то он знает куда) и появился под утро с мешком, в котором кто-то шевелился и повизгивал.
В то утро стада не выгоняли на пастбище, а задали и коровам, и овцам травы, накошенной с вечера. Все три старика и Джо отправились к болоту, оно было совсем недалеко от их лагеря. Старики торжественно, не торопясь разделись сами и раздели его, все умылись чистой родниковой водой и натерли тело пахучей травой. Потом все четверо остановились перед небольшим, бугорком, поросшим мелкой травкой и вдавившимся в серую грязь болота.
- Ничего не бойся, - сказал самый старый, - мы с тобой!
- И не гляди, - сказал самый молодой, - а теперь - пой!
И он запел. Во весь голос. Его звонкий мальчишеский дискант далеко разносился по всей округе:
О ты, который большой и сильный,
Приходи к нам.
О ты, который ходит по болоту,
Приходи к нам.
У нас есть для тебя поросенок,
Приходи к нам.
Его мясо нежно и вкусно,
Приходи к нам.
Его кожа просвечивается на солнце,
Приходи к нам.
Она была длинной, эта песня. Он пел, два старика держали его за руки, а третий, присев на корточки, держал мешок с поросенком. И, конечно же, он смотрел. Смотрел во все глаза. И слушал. Сначала откуда-то издалека стали слышны чавкающие звуки, будто несколько коров идут по грязи и одновременно вытаскивают свои копыта, затем он увидел его. Громадная серая гора неторопливо передвигалась по грязи болота.
Там, где самый маленький и легкий ягненок проваливался в считанные минуты с головой, эта громадная туша передвигалась свободно и легко, как будто под ней была твердая земля.
Этот зверь был похож на громадную лепешку, если можно представить себе лепешку шести ярдов в диаметре, которой спереди приделали пасть, а сзади прицепили хвост, длина которого равна длине туловища.
Его короткие лапы с длинными пальцами и перепонками между ними мерно передвигались около тела так, что вся громадная туша быстро скользила по грязи болота.
Первым желанием Джо было - бежать! Бежать как можно дальше от этого места, от этой зверюги, от этих стариков. Но его крепко держали за руки, а один из них говорил свистящим шепотом ему на ухо:
- Пой! Если тебе дорога жизнь, пой!
Зверь медленно втянул свое туловище на бугорок и разлегся на нем, разложив свои лапы по сторонам. Джо хорошо разглядел его кожу, состоящую из правильных прямоугольных вздутий, разделенных поперечными и продольными полосами. Тупая, слегка закругленная морда лежала всего в нескольких ярдах перед ним. Не было видно ни глаз, ни носа, только два бугорка выдавались над кожей головы зверя.
Старик, сидевший на корточках, выпустил из мешка поросенка. Пьевр поднял щитки на бугорках и показались его глаза. Он уставился на поросенка, его пасть стала медленно открываться.
Джо почувствовал неодолимое желание идти вперед и кинуться в эту пасть. В то же время волна ужаса и отвращения прошла по всему его маленькому телу, отдавшись где-то около сердца неприятной дрожью. Но желание идти вперед было сильнее, он попытался даже шагнуть, но руки обоих стариков намертво вцепились в него. И тут он увидел поросенка: визжа от ужаса, упираясь в землю всеми четырьмя ножками, тот полз вперед. Вот он вплотную подполз к пасти пьевра. Нижняя челюсть зверя стала отодвигаться назад, а поросенок, как приклеенный, двигался за ней, рока полностью не оказался под поднятой верхней челюстью. И тут верхняя челюсть опустилась, подталкивая его вглубь пасти, нижняя резко выдвинулась вперед, и визг несчастного поросенка затих где-то в утробе зверя. Пьевр вздохнул и опустил щитки на глаза.
И тогда Джо почувствовал радостное ощущение освобождения. Как будто его облили теплой свежей водой. Это чувство заполнило его всего-всего, с головы до пят.
Оба старика отпустили его, все трое прошли к зверю. Они поливали его спину родниковой водой, протирали панцирь пахучими травами, щекотали его брюхо, а зверь, закрыв глаза, довольно урчал. Несколько часов провозились они с ним, потом пьевр неуклюже слез с бугорка и пустился в путь по болоту.
