С технической точки зрения переход прошёл безупречно. «Кротокрыс» как идея себя полностью оправдал. Тандем преодолел это расстояние почти втрое быстрее, чем допускали адмиралы Ковенанта для кораблей такого тоннажа, а каждый корабль по отдельности — вшестеро быстрее. Вот только… «Он шёл на Одессу, а вышел к Херсону». Ещё в первой трети полёта Ричард понял, что курс выгибается куда-то в другое место — вместо малоосвоенных звёзд за границей Ковенанта, он проходил через космос Империи Сангхейли, и упирался куда-то в середину рукава Ориона.
То есть… Солнечная Система и должна находиться в центре рукава Ориона… всё правильно… но она там будет во времена Ма-Алек! То есть через миллиард лет! Переместившись в такое чудовищно далёкое прошлое, Ричард и его товарищи по несчастью отмотали четыре с лишним оборота Солнца вокруг центра Галактики! И сейчас — в эпоху Ковенанта — находились в рукаве Стрельца!
А район выхода, куда его тащил спятивший «локомотив», оказался в самом центре пространства Юиджи.
И что делать в такой ситуации? Выйти из прыжка, сменить курс? Это означало навсегда потерять «Кротокрыса». Даже не столько жалко было ресурсов и потраченного времени, сколько хотелось выяснить — что же с этой технологией не так, где он допустил ошибку? На программном или на конструктивном уровне? Или сама идея была неверна в принципе? След нельзя использовать таким образом?
В конце концов, риск не так уж велик. Контролировать пространство скольжения в радиусе световых лет умели только Предтечи. А корабль-лидер ещё не полностью сошёл с ума, и вынырнул в половине светового года от ближайшей звезды. Правда, совсем не той звезды…
Космос выглядел вполне тихим и спокойным — даже ни одного массивного объекта поблизости. Не считая, разумеется, «Кротокрыса», который преспокойно дрейфовал в пространстве, ожидая новых распоряжений. Облако Оорта — это оно на картах «облако», то есть относительно плотное скопление материи. На практике — тут можно летать веками, не встретив даже пылинки.
«Какого чёрта ты вообще творишь?!» — возмущённо вопросил Ричард, как только связь между двумя кораблями тандема была восстановлена.
«Выполняю ваше распоряжение, — невозмутимо отозвался искусственный интеллект «Кротокрыса». — Курс в Солнечную систему проложен успешно».
«Курс куда?! Это, по-твоему, Солнечная система?!»
«Так точно. Solar System — родная система Юиджи и их столица».
Ричард ушёл в глубокий аут.
«Перешли мне все свои звёздные карты».
«Исполняю», — как хорошо, что слабые ИИ не склонны задавать лишних вопросов.
До последней минуты он надеялся, что это какой-то артефакт перевода. Возможно, речь идёт о «солнце», а не «Солнце» — то есть просто самом ярком объекте в небе, источнике света и тепла. Ну а «системой» может называться гравитационно связанная окрестность любой звезды. Хотя он точно помнил, что вводил этот термин в систему, как звукоподражание, не имеющее на языке Ковенанта никакого смысла. Но может быть, сам собой включился автоперевод…
Нет. Ничего подобного.
Именно в языке Ковенанта родной мир человечества именовался «соларсистем». Это не могло быть ничем иным, как прямым заимствованием из человеческого языка. А отсюда в свою очередь следовало, что Юиджи, человеческая цивилизация, существовавшая миллиард лет назад, говорила на… на английском. На родном языке Ричарда. Ну, или по крайней мере именовала на этом языке свою родину.
Вариант «вернуться и спросить у Змеи» даже не появился в его голове. У Ричарда включился инстинкт исследователя Пустошей, обнаружившего нечто из ряда вон выходящее. Собрав себя из лужицы, он снова вернулся в подобие офицера джиралханай, которое носил все эти годы, и начал прикидывать, как близко можно подойти к системе.
Комбинированные исторические записи (часть сведений поступила от Ковенанта, часть от Змеи) указывали, что система была захвачена силами Кортаны в самом начале войны, затем отбита человеческим сопротивлением, лет пять находилась в осаде, ещё пять — была местом ожесточённых внутрисистемных схваток, и полностью перешла под контроль Сотворённых буквально за пару месяцев до того, как в игру вступили Жнецы.
Что здесь творилось после начала Жатвы — не знала даже Змея, но судя по многочисленным тепловым вспышкам, которые он засёк, приближаясь к центральной звезде микропрыжками по световой неделе — покоя не было и сейчас.
Однако даже идущая полным ходом война машин не так беспокоила Ричарда, как нарастающее с каждым прыжком ощущение дежавю.
Третья планета — голубая, кислородная, с одним большим спутником. Четвёртая — красная, почти безвоздушная, с парой крошечных спутников. Пятая — газовый гигант с кучей спутников.
Это была определённо Солнечная система. Но не нынешняя, с обитаемым морским Марсом и поросшей джунглями Венерой, а та, из которой они прибыли. Такая, какой она будет через миллиард лет.
Последний, добивающий удар безжалостная вселенная нанесла, когда он прыгнул на дистанцию фотографического распознавания в телескопы, на орбиту Плутона. Эта Земля была больше Землёй, чем его Земля!
