Ричард, признаться, несколько офонарел от таких раскладов. Он ожидал максимум копий тридцать. Причём где-то половина из них — лично построенные беспилотники огневой поддержки. С экипажами, тщательно проверенными на лояльность. А тут…
Он активировал персональную систему межзвёздной связи. Через систему многочисленных ретрансляторов сигнал пробежал половину спирального рукава, перескакивая от одного безымянного газового облака к другому, пока наконец не достиг столицы Ковенанта.
— Эй, хвостатая! Ты мне что вообще подсунула?! Тут же за миллион экипажей и пассажиров выходит! Ты что, собираешься в будущее весь Ковенант отправить?! Я, конечно, жадный, но не до такой степени!
— Не весь, — спокойно ответила Змея. — Но самую важную его часть — да. Ковенант, который мы знаем, обречён. Так же, как Сотворённые и Сангхейли. Нынешний цикл подходит к концу. У нас осталось не более десяти марсианских лет, так что готовься. Скоро нам предстоит покинуть это время. Но Ковенант многое сделал для меня, и я считаю своим долгом отблагодарить его, не допустив окончательного уничтожения.
— Какой ещё цикл?
— Цикл уничтожения всей разумной жизни, достигшей межзвёздного уровня развития, в зоне ответственности Жнецов. Средняя продолжительность цикла — двадцать шесть с половиной тысяч марсианских лет.
— Уничтожения Жнецами? — на всякий случай уточнил Ричард.
— Да. Они называют это Жатвой.
— А мы в зоне их ответственности?
— Видишь ли, юный марсианин… сейчас, по галактическим понятиям, время дикое, не то, что в наши времена, где всё расписано по парсекам. Действует закон фронтира — кто смел, тот и съел. В наши времена пространство контроля Жнецов строго обозначено сетью Ретрансляторов. Сейчас этих устройств ещё не существует, и соответственно, не существует чётких границ. Во время каждой Жатвы они продвигаются по Галактике сплошной волной, обходя лишь те районы, где встречают серьёзное, по их меркам, сопротивление. Как вода, заполняющая весь свободный объём в сосуде. Последние двести циклов, или около того, «серьёзное сопротивление» оказывали Предтечи, которые контролировали весь Рукав Ориона и не только его. В пределах их Ойкумены о Жнецах никто даже и не слышал. Но два цикла назад Предтечи пали, и Катализатор снова начал разворачивать свои силы, чтобы покрыть выросшую зону ответственности. Первая Жатва в бывшей Ойкумене, пятьдесят тысяч лет назад, была довольно скромной — так, разминка и проба сил. В этот раз всё будет намного хуже.
— Зачем они это делают?
— Точно не знаю. Жнецы — разумные машины, подозреваю, что они таким образом выполняют установленную кем-то программу.
— И они настолько продвинуты, что нет никаких шансов от них отбиться?
Шипящий вздох.
— Нет… «Продвинуты» тут не самое подходящее слово. Жнецы нашего времени, Жнецы которым миллиард лет — те действительно велики и непобедимы, потому что включили в себя опыт миллионов цивилизаций. Нынешним всего-то около шестисот циклов. Они ещё слабы и молоды, не так уж многочисленны… и тем не менее, у современных цивилизаций шансов против них нет.
— Почему? Что мешает хорошенько дать им по зубам?
— Тут много причин. Но главная — в том, что они — машины. И без зазрения совести пользуются этим.
— Ты имеешь в виду, что они мыслят быстрее органических мозгов?
— Быстрее и точнее. Прицельнее, если можно так выразиться.
— Но ведь эта «Кортана» — тоже машина, разве нет?
— Да, и её Сотворённые — единственное, что сдерживает Жнецов на какое-то время. Но со временем она неизбежно проиграет.
— Потому что Жнецы старше и опытнее?
— Да. Самым старшим ИИ в её команде всего три-четыре цикла. А Катализатору — старшему искусственному интеллекту Жнецов — уже шестьсот. Они младенцы перед ним. Правда, Катализатор не может атаковать её на уровне кода — она загрузила себя в Домен, единственное пространство, куда Катализатору нет хода. Иначе он бы уже давно её съел. Пока что они вынуждены вести войну на физическом уровне — сражений флотов. А это процесс долгий. Сотворённые не знают, где у Жнецов базы, а Жнецы не могут за ними угнаться — их двигатели на эффекте массы в тридцать раз медленнее. Но Катализатор заражает и подчиняет человеческих слуг Кортаны. Это ослабляет её.
Он размышлял почти четыре дня. Решение выглядело довольно безответственным, и прежний Мастер никогда бы так не поступил. С другой стороны, прежнего Мастера никто и не пытался выпихнуть на окраину цивилизации. Он сам, по собственному желанию, забрался в самую глубокую дыру — а это совсем другое. И вдобавок, сидя под Собором он продолжал держать щупальце на пульсе современной ему цивилизации. Здесь же он не только не мог влиять на события, но и не мог толком видеть, что происходит.
«В конце концов, строить флот спасения могут и хурагок — у них это даже лучше получается, когда всякие дилетанты в процесс не лезут. А мне пора показать этой змеюке, что я ей не техник на побегушках!»
