— Пойду я, — сказала белая марсианка. — Вы сами понимаете, что это самое разумное. Ковенанту необходимы лидер и провидец, а без телепатки он как-нибудь вытянет. В крайнем случае, достанете из стазиса Гродда. К тому же в моём разуме Змея уже бывала, так что если она решит создать очередное воплощение для переговоров со внешним миром, я буду к этому привычна. Если что, встретимся в будущем.
— А если тебя выкинет не в будущее, а в прошлое? — нахмурился Ричард. — В одну из эпох, которые мы уже миновали? Я в крайнем случае смогу собрать ещё одну стазис-машину, Охотник — вернётся в будущее с помощью своего костюма. А что будешь делать ты?
— «Алеф», ты забыл, что у меня теперь есть твоя память? Твои самодельные установки стазиса с трудом протянут хоть один миллион лет. Да и у оборудования Охотника, хотя оно куда надёжнее, ресурс не бесконечный. В случае сброса в прошлое, единственный шанс для любого из нас вернуться — это снова войти в гробницу. А если она окажется закрыта в течение долгого времени — любой из нас одинаково будет обречён умереть в прошлом. Это риск, который нужно просто принять, если мы вообще хотим получить консультацию от Змеи.
— Если хотим… Вообще-то Змея могла бы и сама позаботиться о более надёжном способе связи с нами, чтобы не заставлять рисковать таким образом. Как-никак, это её личный интерес.
— Возможно, она позаботилась. У меня есть такое чувство, что она всё подготовила… вернее, у неё было, пока она была мной.
— Тогда давай подождём с месяц, прежде чем прыгать в пузырь. Возможно, появится какой-нибудь знак от неё.
— Хм… пожалуй. Мои чувства говорят, что это правильное решение. И что именно на него Уроборос и рассчитывала.
Их надежды оправдались — но как!
Спустя десять дней после установки наблюдения за гробницей, из неё вышло… некое существо. Иначе его охарактеризовать было сложно. Пять глаз, горящих сине-белым пламенем, широкая пасть, которая при открытии вспыхивала изнутри тем же светом, множество непонятного назначения пузырей на спине, толстая правая рука, которая оканчивалась трехпалой клешнёй со встроенной пушкой, и тонкая левая…
Даже малки, привыкшие принимать любые облики, были шокированы его видом — правда, не столько снаружи (внешность они и сами могли принять любую), сколько изнутри. Они видели, что гость из иного времени был наполовину машиной. Нет, не просто киборгом — у киборгов обычно можно ясно различить органические и механические части «конструкции». Здесь же плоть и металл, казалось, были смешаны в единую «кашу» — на уровне тканей, если не клеток. Импланты были сложными и гибкими, как живые органы — а плоть, в свою очередь, мутировала таким образом, чтобы дополнять механические конструкции. О некоторых частях тела вообще трудно было сказать, живые они или нет.
— Это в какую же эпоху такое могли создать? — ошеломлённо пробормотала Дэйр-Ринг.
Спартанец и команда «Венера» были с ней абсолютно согласны. Реакция у представителей разных рас была одинаковая — попрятавшись за трамод, они приготовились открыть огонь. Конечно, био-воины ККОН и Ковенанта и сами были изрядно модифицированы генетически и набиты имплантами… но такого изощрённого издевательства над живой плотью они не видели давненько… где-то со времён последней войны с Потопом, пожалуй.
— Вспомнил! — выдохнул Ричард. — Я вспомнил, где видел подобное! Это хаск, электронный мертвяк Жнецов! Только изготовленный не из человека, а из какого-то другого разумного вида… но как хаск мог попасть в гробницу, и почему его пропустили?
Мутант, между тем, вёл себя совсем не так, как его «братья» на Эрде Тайрин сотни мегалет назад. Он ни на кого не кидался, не рычал — просто стоял, подняв руки. Даже Джексон-007 не мог просто так открыть огонь первым, тем более что инстинкт подсказывал ему, что угрозы нет. Разум, правда, орал, что это полная чушь — такое создание безопасным быть не может.
Однако простой когнитивный диссонанс перешёл в чистый незамутнённый шок, когда пришелец заговорил. Причём голос доносился не из его рта, а из неопознанного устройства — конструкции из твёрдого света, охватившей его левую руку. И говорил он на чистом английском!
— Не стреляйте. Я пришёл с миром. Мне нужно срочно увидеть зелёного марсианина Ма-Алефа-Ака. У меня есть сообщение для него.
Его звали Граприс Драфдобар. По крайней мере, так ему сказали, и он принял это имя, потому что оно было не хуже любого другого. Возможно, ему солгали, возможно ошиблись при идентификации тела. Маловероятно, но был такой риск. Это не имело никакого значения. В любом случае, ностальгии по прошлому он не испытывал, так как не помнил его. А все имущественные и гражданские права Граприс утратил, потому что он был мёртв.
