– Знаешь, Рис хочет с тобой поговорить. Приходи к нам, – она на секунду задумалась, – сегодня понедельник, в среду, часов в семь. Он с ума сходит, меня терзает и сам терзается. Приходи. Он очень страдает, мне его жалко. Он хочет всё прояснить для себя. Он любит, что была ясность, всё по полочкам. Хочет понять, как всё произошло.
Лекс немного сконфузился:
– Если честно, я очень плохо представляю, чем я смогу помочь и, вообще, как это будет выглядеть? Это же дурдом какой-то, – попытался отшутиться он.
– Не переживай. Он уже немного поостыл, по сравнению с первыми днями. Ох, и буйствовал, думала побьёт. Даже бельё моё изорвал. Да, и мне твоя поддержка очень нужна. Сил нет никаких, изо дня в день одно и тоже выслушивать, – какая ужасная у него жена, изменщица. Приходи, я очень надеюсь на тебя, – сказала и жалобно посмотрела на Лекса.
Он готов был сжать её в объятьях, лишь бы она так не смотрела, но на них и так уже косились.
– Хорошо, моё солнышко, приду обязательно, – твёрдо пообещал
и тихонько незаметно сжал ей руку, пока никто не смотрел в их сторону.
Хотя, что было скрывать, все всё знали, особенно её коллеги. Одно слово Городок.
Вечером Лекс оделся, как в театр. Он по другому и не умел. Ещё со школы их приучали к галстуку. Свежая рубашка, костюм. Жена
поправила галстук. Она знала куда он идёт и возлагала тайные надежды на эту встречу. Осмотрев, по деловому провожала, вздохнув:
-Ну, иди, уже.
Лекс шёл не спеша, обуреваемый сомнениями, но его просила Лили и конечно он не свернёт. Пойдёт до конца. Надо отвечать за свои поступки. А вот и знакомая дверь. За ней его любимая и… её муж. Сколько раз с колотившимся от предчувствия счастья, сердцем он проскакивал в эту, чуть приоткрытую, дверь.
А теперь Лекс стоял перед ней в нерешительности. Он постучал. Дверь отворила Лили. Уставшая, измотанная нескончаемыми допросами, с запавшими глазами. За эти пару дней Лексу показалось, что она постарела. Свежести лица как не бывало, взгляд потух, стал ещё грустнее.
