И каждое слово нестерпимо жгло , терзало обнаженную, и так уже растревоженную донельзя душу. Ему нечем было крыть,– да, он виноват. И, видя его беспомощность, она дала волю, выход, давно копившейся обиде, и с упоением, отчаянием жгла, хлестала словами как могла.
Только обиженная женщина может так изощрённо низвергать соперницу с пьедестала. Мелочно колоть, жестоко унижать. Может оно и не так было бы обидно, если бы в сказанном была хоть капля
правды. Но, что бы Забава не говорила, Лекс видел свою любимую совсем другой.
Невозможно укрыться от слов . Боль переполняла, он сжимал челюсти и кулаки. Сердце, то бешено билось, то совсем замирало и прекращало стучать. Ноги подкосились и он, как стоял, так и сполз по стене, нервы сдали и свернувшись улиткой издал горлом какой-то звериный стон: горе было неизбывно. Только слёзы могли облегчить душу. И они сами, непроизвольно, катились по щекам.
Лекс схватился за сердце. Оно горело огнём и рвалось из груди. Видя такую реакцию Забава испугалась: лучше такой – неверный, чем никакого. И фонтан иссяк. Она взволновалась не на шутку, но что
делать она не знала. Сочла, что наверное самое лучшее – это оставить его в покое. Помощь из её рук он всё равно бы не принял.
Через полчаса он поднялся с сухими горящими глазами, шатаясь, добрёл до постели, обессиленный рухнул и мгновенно уснул. Молодой здоровый организм перемолол и эту тяжёлую ситуацию, позволив проспать крепким сном всю ночь. Сработала защита. Но пружина продолжала сжиматься, ища предела.
Казалось бы уже все круги ада были пройдены: по всем инстанциям протащив Лекса. Ан нет. Оказывается и нашим доблестным органам государственной безопасности тоже до него есть дело. А как же! За морально неустойчивыми надзор особый, от них все беды. Это же потенциальный враг, коль самые, что ни на есть, основы государства подрывать, ячейку разрушать удумал. У-у, вражина! Ату его!
С куратором из особого отдела Лекс был в хороших отношениях, даже в приятельских, конечно, если с этими ребятами могут быть такие отношения. Время, нужно прямо сказать, особист выбрал не самое удачное для душеспасительной беседы.
Тут ещё замполит никак не мог успокоиться. После неудачного посещения квартиры Лекса, его терзало чувство не выполненного долга – это раз. А второе – это меленькое, подленькое любопытство. Поэтому он попросил Лекса зайти к нему в кабинет. На редкость непонятливый и чересчур любопытный – наихудшие черты, какими только может обладать человек на этой должности.
