Планета кошек полностью

Я беру с них пример и, делая над собой усилие, жую толстенный сэндвич: поджаренный хлеб, прожаренное мясо, расплавленный сыр, колечко помидора, кетчуп, жареный лук, кусочки огурца.

Если условие для превращения во владыку мира – стать всеядной, то я первой претерпеваю это превращение. Гамбургер – не самый плохой способ.

К тому же я все больше привыкаю к переработанному мясу.

Не иначе это этап моего «очеловечивания».

А Рэйберт ведет нас все дальше. Мы оказываемся в сверхсовременной лаборатории, среди экранов и всевозможных роботов, демонстрирующих, наверное, эволюцию самой этой технологии.

А вот и двуногие роботы, как две капли воды похожие на людей!

Как я погляжу, они усовершенствовали первые модели и сумели существенно их облегчить.

За огромными окнами раскинулись тучные поля, сады, площадки с солнечными батареями.

Крах заставил людей превратиться в поборников экологии.

С ударом колокола людей и кошек приглашают на ужин в огромную заводскую столовую. Это момент особого удовольствия для всей нашей большой изможденной и оголодавшей компании: наконец-то мы можем позволить себе что-то приличнее того, чем давились все сорок с лишним дней. От вкуса вина, хлеба, жареного мяса всех пробирает мелкая дрожь. Кто-то смеется, кто-то напевает себе под нос.

Заслуженное вознаграждение после напряжения всех сил.

Но меня почему-то не покидает смутное подозрение. Я озираюсь, принюхиваюсь, прислушиваюсь.

Где скрывается подвох?

Я шевелю усами-вибриссами.

– До чего же мне нравятся эти железные кошки! – бормочет, подходя ко мне, Анжело. – Представляю, как они убивают крыс.

– Что вы думаете об этих бостонцах? – обращаюсь я к своей служанке.

– Что мы добрались, наконец, до безопасного места и что это очень кстати, потому что я не могла сделать больше ни шагу, – отвечает Натали, как всегда, очень прагматичная.

– А дальше что? Оставаться здесь и дожидаться, пока весь мир окажется во власти Тамерлана, в надежде, что его не заинтересует этот маленький анклав высоких технологий?

– У тебя есть предложение лучше этого, Бастет? Выкладывай, ты же у нас кладезь идей!

Я улавливаю в ее вопросе сарказм.

Как бы попонятнее выразить мою мысль?

– Мы должны думать о реванше. Надо готовить вторжение на Манхэттен! – выпаливаю я.

– Ты же знаешь, это неосуществимо, – возражает мне служанка. – Крыс слишком много, тем более теперь, имея РЭОАЗ, они научатся изготавливать все более смертоносное оружие.

– Вот и надо действовать, пока это не зашло слишком далеко. Хотите дождаться, чтобы они стали артиллеристами?

Внезапно из-за стен столовой до нас доносится какой-то шум. Мы выбегаем наружу и торопимся на звук. Люди разожгли среди палаток огромный костер, некоторые играют на гитарах, многие танцуют.

Никогда не пойму людей! Мир рушится, а им лишь бы веселиться! Я читала в РЭОАЗ, что, пока тонул «Титаник», судовой оркестр из восьми музыкантов исполнял традиционный гимн «Все ближе к Тебе, Господи!» По-моему, люди переоценивают облегчение, которое им приносит музыка.

Лично у меня другое желание: хорошенько поразмыслить обо всем произошедшем и о том, что еще может произойти.

Решения приходят ко мне во сне. Я одна возвращаюсь в палатку и засыпаю под звучащую вдали музыку, заказав своему сознанию ответ на создавшуюся ситуацию.

Я попадаю в мир грез, в котором заправляюсь энергией. Вижу свою матушку.

– Мама, помоги! – прошу я. – Объясни, что мне делать.

Она смеется.

– Что здесь смешного?

– Не надо ничего делать! Жди окончательного крушения мира, вот и все. Пей, кури, пой, танцуй, смейся – и оставь всякую надежду.

– Я всегда считала, что у тебя на все есть достойные ответы, мама, но в этот раз ты ошибаешься. Для спасения мира наверняка можно что-то предпринять. Я найду решение. Знаю, что найду.

В моем сне появляется второй персонаж – Пифагор.

– Твоя мать права, в этот раз враг слишком силен. Даже ты при всей твоей одаренности и упорстве не сможешь с ним сладить.

Я рублю сплеча:

– Я не отступлюсь!

Во сне у меня появляется третий оппонент – Ганнибал, распятый Тамерланом лев.

– Крыс слишком много, а нас жалкая горстка, – говорит он. – Даже сила и смелость не помогут их одолеть.

Передо мной предстают друг за другом мои друзья, павшие в борьбе с Тамерланом.

– Из этой борьбы ничего не выйдет, – вздыхает кот Вольфганг.

– Нам кранты, – иронизирует Буковски.

– Остается одно: выживать как можно дальше от них и как можно дольше, – заключает моя мать. – Лучше во хмелю и в веселье, чтобы больше об этом не думать. Пора отказаться от желания спасти мир, дочка. Отпусти ситуацию, не строй никаких планов. Наслаждайся каждым мгновением жизни, пока не настанет момент соединиться с нами. Мы тебя ждем.

– Мы тебя ждем, – повторяет Пифагор.

– Мы тебя ждем, – дружно подхватывают все остальные.