Братья по-разному проявляли себя на супружеском ложе. Любовь Янтаря всегда оставалась простой и бесхитростной, а страсть — горячей и напористой. Супруг брал Лаву сразу и сначала добивался своего, а лишь после этого ласкал. В сладостных же объятиях Серебряного можно было запросто растаять, раствориться от блаженства. Сначала он умел так изнежить и обласкать, а затем только взять, что всё это сливалось в едином потоке потрясающего обоюдного наслаждения. Этот обольститель понимал толк в любовном искусстве. Случалось, что у Лавы появлялось запретное желание вновь ощутить чуткие руки Серебряного на себе. Но нет, самка отгоняла эти недостойные мысли.
Янтарь её любит. Всегда можно полагаться на его порядочность и честность. И знать с полной уверенностью, что супруг не делит себя ещё и с другой самкой, как это делал его братец Серебряный. Пусть с образом умершей возлюбленной, но от этого не становилось легче. Лава никогда не предаст Янтаря, у них теперь есть долгожданное дитя, а с Серебряным не довелось испытать подобного счастья.
Стараясь не думать ни о чём постороннем, самка жила делами своей семьи и радовалась материнству. Пролетели месяцы. Малышка уверенно встала на ножки и теперь бегала с громким визгом по двору, ловя ярких мотыльков. Лава достигла всего, чего хотела от жизни.
Как-то вечером Янтарь подошёл к своей обожаемой самочке и ласково проурчал:
— Милая, ты целыми днями занимаешься с дочкой, тебе надо отдохнуть. Давай сходим куда-нибудь, погуляем, развлечёмся?
— А как же наша малышка Фея?
— На этот вечер она останется с няней. Дай бедняжке поработать, а то ты не оставляешь ей ни единого шанса себя проявить, — с улыбкой произнёс Янтарь.
— Ты прав, дорогой, пойдём, развеемся, — согласилась Лава.
Супруги обошли несколько увеселительных заведений, отдохнули и приятно провели время, а напоследок заглянули ещё в одно уютное местечко. В зале было не протолкнуться от большой группы охотников-воинов, те плотно обступили широкий стол со всех сторон. Заливаясь громким весёлым стрекотанием, яутжа хлопали в ладоши, словно кого-то подбадривали. Лава и Янтарь из любопытства приблизились и увидели молодую самку. Та стояла на возвышении, собираясь устроить представление стриптиза. Прелестница, соблазняя, с намеренной медлительностью снимала с себя детали одежды и небрежно кидала на пол. Когда сорвала последнюю тряпку, то повернулась к зрителям задом, наклонилась вперёд и встала в откровенную позу, демонстрируя всем свои прелести.
Охотников враз захлестнуло волной похотливого возбуждения. Самцы громко завыли, в исступлении затопали ногами, защёлкали жвалами и, переполненные азартным безумием, собрались встать к блуднице в очередь.
Янтарь от возмущения рыкнул:
— Ты знаешь, Лава, а ведь раньше я уже видел эту самку. Это же бывшая супруга Серебряного.
Лава тоже узнала сию развратницу. Когда-то мельком приметила на голограмме с Серебряным. До чего докатилась… А, может, уже была такой распутной? Самцу ещё очень повезло, что с ней расстался.
Янтарь поинтересовался у одного воина:
— Это что за чудо, кто такая?
— А, эта… — насмешливо застрекотал боец, — так её все знают. Эта наша красотка Яшма! Милашка ублажает всех охотников, какие на неё позарятся, никому не отказывает, — фыркнул воитель. — Та ещё прелестница! Говорят, сбежала от своего законного супруга.
— Надо же… Ну и дела… — Янтарь с досадой поворошил гриву на затылке. — Пойдём, Лава, нам здесь делать нечего. Это с такой развратницей наш Серебряный прожил полтора года… Счастье, что они расстались! Не стану говорить об этом брату. Хоть и развелись, но ему будет неприятно узнать. Какой позор…
Лава расстроилась. У Серебряного такой деликатный характер, а эта стерва наверняка его не раз терзала. Только бы бедняга в будущем не остался одиноким, разочаровавшимся в жизни самцом.
— Давай повидаемся сегодня с Серебряным, — предложила Лава. — Узнаем, как поживает твой братец.
Вечером супруги вызвали его на связь. Над узкой панелью устройства возникла голограмма Серебряного. Тот ничуть не изменился с тех пор, как расстались с Лавой, только глаза выдавали грусть, а в остальном всё такой же привлекательный!
— Как ты, братец? — щёлкнул Янтарь.
— Нормально, много работаю. Мне некогда скучать.
Они ещё поговорили о разных пустяках. Янтарь так, между прочим, спросил Серебряного о бывшей супруге, не пытается ли та опять возникнуть на его горизонте?
— Нет, — покачал головой молодой самец, — Яшма сейчас на Яутжа-Проксиме обучается на охотницу-воительницу. Даже, говорят, делает неплохие успехи. Кто знает, может быть, выйдет толк. Она же к этому так сильно стремилась…
«Да она просто мастерица своего дела», — с презрением усмехнулся про себя Янтарь.
— Но эта самка мне больше не нужна. Я даже не хочу о ней вспоминать.
— Ладно, не будем.
— Как ваша малышка? — Серебряный перевёл разговор на самую приятную тему и с улыбкой проурчал: — Сбылась твоя мечта, Лава!
Счастливая мать тут же расплылась в широкой улыбке, взяла дочку на руки и показала:
— Вот, смотри!
