В свои утончённые ласки самец вложил всю нежность, на какую был способен. Лазурь словно таяла в его крепких и сладостных объятиях. Никогда, никогда ей не было так хорошо. Отныне и навсегда для неё существует только он один, её возлюбленный. Лишь рядом с ним она хочет прожить всю свою жизнь, только о нём всегда мечтала, даже когда его ещё не знала… Вот он явился, и ничего уже не надо.
Его горячее порывистое дыхание воспламеняло её кровь. Постепенно разгораясь, огонь желания ярко вспыхнул и охватил всё существо самочки, и та вся подалась любимому самцу навстречу. Он деликатно вошёл в её тело. Лазурь протяжно застонала от его первых скользящих движений, почувствовала, как блаженное тепло медленно растекается по венам. Слившись в одно целое, любовники самозабвенно отдались подхватившему их мощному потоку наслаждения и, достигнув высшей точки, погрузились во всепоглощающий экстаз. Сладострастно обладая упругой плотью самочки, Серебряный с каждым проникновением всё больше и больше присваивал Лазурь себе, и она с радостью признавала власть долгожданного друга над собой.
Под утро, когда луна скрылась в небесных чертогах, Лазурь с благодарностью приникла к груди любимого самца. Серебряный обнял подругу и уверенным жестом собственника плотно притиснул к себе: теперь Лазурь принадлежит только ему. Он никогда не отпустит от себя милую самочку, убьёт любого, кто лишь замыслит покуситься на его сокровище.
Так началась совместная жизнь Серебряного Дождя и Лазури. Желанная подруга разделяла все вкусы и стремления дорогого избранника, превратилась в его половинку. Он полюбил её сильной, глубокой и зрелой любовью. Да, к нему вновь пришло это волнующее чувство. Семья зажила дружно и весело, везде появлялись только втроём, стали неразлучны. Серебряный Дождь преобразился, расцвёл, в глазах самца появился довольный блеск, а Лазурь так просто светилась от счастья. Оникс радовался вместе с ними.
— Любимый, наш сынок просто вылитый ты!
— Нет-нет, ну что ты, милая, он похож на свою матушку. Разве ты не видишь перламутровый блеск чешуек как у тебя?
— Я не согласна! — горячо возражала Лазурь. — Он твоя копия! Посмотри на эти маленькие жвалки, они же точно, как твои. А глаза! В них заключён весь океан, так же как в твоих!
Ну разве переспоришь самочку, когда та бесповоротно уверена в своей правоте! Так препирались друг с другом Серебряный Дождь и его дорогая несравненная Лазурь. Хотя, если попытаться их рассудить, то что там разглядишь в мальке нескольких часов от роду: глазки, жвалки, чешуйки серебристые — всё на своих местах, в точности как у его родителей. Серебряный бережно держал новорождённого сына и не сводил с него сияющего любовью счастливого взгляда. Сегодня учёный самец впервые присутствовал при родах своей избранницы, чтобы принять в руки долгожданного детёныша и завернуть в кусок тёплой ткани, специально для этого согретой на груди под одеждой. Пусть с самых первых мгновений его родное дитя, только что покинувшее уютное материнское лоно, окунётся в благословенное отеческое тепло. Ощутит всю любовь и заботу отца, готовность родителя защитить и уберечь сына от всевозможных превратностей судьбы, каких немало встретится на жизненных дорогах.
Оникс знал о скором рождении братика и с нетерпением дожидался этого счастливого события. Ведь малёчек окажется для него не просто братом, а лучшим другом, товарищем, с кем здорово подурачиться, доверить секреты или ещё интереснее поиграть. А позже, когда станет постарше, можно заняться его обучением. Оникс, как уже умудрённый жизненным опытом гуру, поделится с несмышлёнышем всем, что сам уже успел узнать об окружающем мире за свою жизнь. Как же будет занятно наблюдать за младшим братцем, когда тот начнёт с каждым днём умнеть и развиваться!
Сегодня с утра в доме появились два странных серьёзных яутжа. Оникс слышал, что тех называли лекарями. Они принесли с собой приборы и белую сумку. Отец сначала сидел в детской и пытался рассказывать весёлые истории, но то и дело останавливался и настороженно прислушивался. Потом его пригласили в спальню к Лазури. Родитель сразу же вскочил, как на пружинках, и опрометью бросился туда. Дверь закрыли, но любопытный малёк улавливал тихие стоны Лазури и ласковый голос отца. Медики тоже говорили, что всё идёт хорошо, но надо ещё немножко потерпеть. Оникса долго не пускали, но, наконец, позвали. С радостной трелью пытливый детёныш ворвался в комнату к взрослым. Сверкая озорными искорками в глазах, он уставился на новорождённого, а после от избытка эмоций шустро запрыгал на одной ножке и бойко затараторил:
— А вот и мой маленький братик Светлый Полдень! Мой маленький братик! У меня есть братик! — хлопал в ладоши непоседа.
