Рябинка тоже достала свой и поискала глазами Эльмара, но безуспешно. Она быстро развесила рисунки, поставила на подставку горшочек с проростком и изрядный кусок спелого плода с семенами. Присоединив ко всему этому подробнейшее ботаническое описание и десяток кулинарных рецептов, она смешалась с толпой снаружи павильона.
В половине десятого выставка открылась. И Рябинка с первого взгляда на чужие проекты поняла, какой промах допустила. Все растения, представленные здесь, явно предназначались для холодного климата. Хлебное дерево, на которое Рябинка возлагала столько надежд, никак сюда не вписывалось.
Ну почему, почему она обо всём этом не подумала, когда прочитала, что конкурс каждый раз проводится на новом месте? Вполне возможно, что испытания на выживаемость предлагаемых растений будут проводиться именно здесь, на пустом диком острове. Никто не станет лелеять росток её хлебного дерева в ожидании, пока он достаточно окрепнет. Впрочем, как хотят.
Расстроенная, она долго ходила от стенда к стенду, пока совершенно неожиданно не наткнулась на Эльмара. Точнее, он сам наткнулся на неё.
— Рад видеть Рябинку! — тихо сказал он, склонившись к самому её уху.
— Как вы меня узнали? — отпрянула она.
Этот парень снова удивил её. Вот уж никак она не думала, что её так легко расшифровать.
— Ты выдала своё присутствие, а остальное было просто, — объяснил Эльмар. — Ты забыла изменить походку и фигуру, ведь лицо — это не всё. А глянь-ка, что творится возле твоей работы! Надо же! Приволочь живую модель!
— Разве это запрещено?
— Полагается только макет. Пока растение не одобрено Советом, никто не имеет права вводить его во флору планеты. Только ты одна могла не знать этого. А твою новую внешность мне подробно описали на киностудии.
— А… Ох, а я уж было испугалась. Но почему такое странное постановление? Ведь живая модель лучше во всех отношениях.
— Вот-вот, и у нас так думали полтораста лет назад. Каждый мог придумать своё и отнести в бюро материализации.
— Бюро материализации?
— Ну да. Были такие учреждения лет пятьдесят назад.
— Но ведь не каждая конструкция жизнеспособна.
— Само собой, а только прикрыли это дело совсем по другой причине. Некоторые из новоизобретёнок оказались опасны, причём совершенно невозможно было предсказать заранее, ядовитым будет растение или съедобным. Понимаешь? И хорошо, если эта гадость гибла, не оставив после себя семян. А то ведь некоторые мы до сих пор уничтожить не можем.
— Вроде той виалы, которая растёт в саду у Мартина?
— О нет, виала не ядовита, и уничтожать её никто не собирается.
— Почему же тебя так удивило, когда она мне понравилась?
— Меня? Ах, да! Так ведь это у нас самое распространенное декоративное растение. И виала Мартина ничем особенным от виал у других садоводов не отличается.
— Я похвалила то, что не заслуживало похвалы? Интересно… Но что мне теперь делать?
Эльмар пожал плечами:
— Единственное, что тебе угрожает…
— Автора так называемого хлебного дерева просим выйти на середину зала, — раздался внезапно громкий голос откуда-то сверху.
Шум в зале моментально стих, как будто его выключили.
— Не выходи, — шепнул Эльмар, и Рябинке показалось, что его шепот слышали все, вокруг, до чего оглушающей была эта тишина. И непереносимо громким прозвучало повторное:
— Автора хлебного дерева просим выйти на середину зала. Граждане, отойдите в сторону, освободите место.
Сразу вновь стало шумно, и толпа, растекшаяся было ручейками вдоль стендов, полилась вся к середине, где стояла маленькая женщина средних лет с микрофоном. Вдруг стало тесно. Рябинку с Эльмаром стиснули и понесли вперёд.
Рябинка пыталась было выбраться, отодвинуться подальше. Но тут её толкнули, и она, чтобы не потерять Эльмара, вынуждена была подчиниться общему потоку. Люди вокруг неё оживлённо обменивались впечатления-ми.
— Ты думаешь, она выйдет? — спросил совсем рядом звонкий голосок.
Рябинка повернула голову и очутилась нос к носу с нахальной девчонкой по имени Лелечка. Она хотела было ответить, от неожиданности не сразу сообразив, что Лелечке положено было бы пребывать сейчас в другом месте, но вовремя постигла, что вопрос был обращён не к ней, а к тому самому худощавому мужчине со впалыми щеками, который так не понравился Рябинке ещё в Открытом. Худощавый, словно очнувшись от какой-то думы, спросил в свою очередь:
— Кто «она»?
— Да туземка же!
Что тот ответил, Рябинка уже не слышала. Людская волна понесла её дальше и последним своим всплеском вынесла прямо к площадке в центре зала.
Рябинка стояла ни жива ни мертва, вцепившись в руку Эльмара. Она ясно ощущала каждой клеточкой своего тела, что деваться ей, если узнают, совсем некуда.
— Так есть здесь автор хлебного дерева? — повторила в третий раз женщина с микрофоном, и посмотрела прямо в Рябинкину сторону.
У нашей искательницы приключений подогнулись колени. Если бы она была без маски, то выражение ее лица непременно бы ее сейчас выдало, и во всей этой истории, наверное, можно бы было поставить точку.
